Поставив автомобиль на стоянку, Артем зашагал к офису. Он не сразу обратил внимание на то, что в его сторону медленно брел пожилой человек, с усилием кативший за собой тележку, основательно потрепанную временем. Старичок в линялом пиджаке и старых брюках выглядел бедно, но опрятно. Из-под кепки топорщились седые волосы. Он остановился в трех шагах от Павлова, глубоко вздохнул, схватился за сердце и неожиданно стал оседать наземь.

Заметив это, Артем заспешил к пожилому прохожему.

– Вам плохо?

Старик дышал хрипло, с клекотом, словно котел с булькающим варевом.

– Вызвать «Скорую»? – спросил адвокат, склонился над стариком, взял за его руку.

Взгляд Павлова устремился на пальцы незнакомца и неожиданно застыл. Эти пальцы выглядели так, словно принадлежали ровеснику Артема, а не седому пенсионеру.

– Не надо «Скорой», – отозвался незнакомец и повернулся боком.

Откинулась пола старого пиджака, и в следующую секунду перед глазами Артема тускло блеснул продолговатый стержень. Павлов машинально отпрянул, выставив левый локоть, и предплечье мгновенно стегнуло болью.

Фальшивый старик зашипел, сузил глаза, резко выпрямился, как туго сжатая пружина, оттолкнул ногой тележку и двинулся к Артему. В его руке была зажата отвертка, с заточенной лопатки которой слетела капля крови.

Адвокат мгновенно пришел в себя, подобрался, не сводил глаз с незнакомца. На левом рукаве его пиджака медленно расползалось багровое пятно.

– Бросьте отвертку, – посоветовал Павлов, но этот тип, словно кобра, молча кинулся вперед.

Стальное жало мелькнуло в нескольких сантиметрах от лица Артема. Только в последний миг ему удалось увернуться, избежать тяжелой, возможно, и смертельной раны. Боковым зрением Павлов увидел кулак, летевший ему в голову слева. Он блокировал удар раненой рукой и саданул противника коленом в пах. Тот согнулся вдвое и хрюкнул.

Не теряя времени, Артем перехватил его руку с отверткой, заломив кисть, и резко вывернул ее. Хрустнула сломанная кость, и несостоявшийся убийца взвыл от боли. Его пальцы судорожно разжались. Орудие преступления упало на асфальт. Кепка с приклеенными клочьями волос слетела, открылась густая шевелюра без единого седого волоса.

– Зря не послушались, – обронил Артем.

Он повалил злоумышленника на асфальт, словно мешок с крупой, ткнул его лицом в шероховатую пыль.

– Бросили бы отвертку, остались бы, по крайней мере, с целой рукой.

– Нужна помощь? – раздался над ухом мужской голос.

– Вызовите полицию, – бросил в ответ Павлов.

Осознание

«Не привезешь мою жену, я убью твою старуху!»

Черемесов ошеломленно смотрел в пустоту. Надрывный вопль Абиева все еще раскатистым эхом отдавался в его мозгу.

«Разрежу на сто маленьких частей и скормлю псам!»

Сергей медленно поднялся из-за стола. Он ощущал себя столетним старцем, стоящим на дрожащих ногах у края собственной могилы. События последних дней и так были не особенно приятными, но то, что он сейчас услышал от Джафара, вызвало оторопь, которая быстро сменилась животной яростью.

«Джафар взял в заложники мою мать?! Я не ослышался?!

Похоже, этот мешок, набитый дерьмом, окончательно съехал с катушек. Почему Джафар решил, что я причастен к похищению его жены?! И что там вообще стряслось, в конце концов?»

Сергей знал только одно – ради матери он разорвет в клочья хоть папу римского. После звонка Абиева он, не помня себя, понесся в Подмосковье, где располагался его загородный дом, уже выставленный на продажу.

То, что Черемесов увидел там, только усугубило его панику. Открытые ворота, распахнутая дверь в дом, включенная плита с пригорелой кастрюлей, ко дну которой прилипли почернелые остатки сухофруктов. Мать обожала компот из натуральных продуктов.

Этот разбухший от жира упырь обещает, что распотрошит его мать, если он, Сергей Черемесов, не вернет ему его жену!? Абиев сошел с ума? Что вообще происходит?!

– Тварь! – сквозь зубы выдавил он. – Как я мог в тебе ошибиться? Я прихлопну тебя, как вонючего жука.

Сергей открыл сумку, достал оттуда грязный сверток, осторожно размотал плотную материю и уставился на пистолет и пластиковую коробку с патронами, которая была перетянута бечевкой.

– Вот вы мне и пригодились, – прошептал Черемесов, освобождая коробку от веревки.

Патроны, напоминающие миниатюрные снаряды, тускло мерцали. Он внезапно представил себе, как смертоносные жала калибра 7,62 с сочным хрустом будут впиваться в грузное тело азербайджанца, превратят его тушу в кровоточащее решето. Губы Сергея изогнулись в жестокой ухмылке.

– Даже если я не спасу свою мать, то убью тебя, паскуда, – прошептал он и начал снаряжать магазин.

Патроны послушно один за другим ложились в его нутро, пока тот не заполнился.

Черемесов загнал магазин в рукоятку пистолета и щелкнул затвором, досылая патрон в патронник. Он взвесил оружие в воздухе и зачем-то понюхал ствол. Его ноздри уловили едва различимый запах ружейного масла.

Ничего. Скоро оттуда будет тянуть смертельной гарью.

Сергей прицелился в вазу, стоявшую на комоде.

– Пиф-паф, – сказал он, оскалившись в хищной улыбке. – Все убиты, занавес.