Читаем Интервенция полностью

Тем временем к толпе, распевавшей славословия Харе, Раме и Кришне, начали присоединяться и другие солдаты части. Срывая каски и погоны, они смешивались с теми, кто покатался на трамвае. В строю осталось человек десять. Остальные побрели по Тучкову мосту на Васильевский остров. Там им удалось увлечь за собой еще несколько патрулей. Как впоследствии стало известно, в конце концов с помощью прикладов и кулаков подоспевшего спецназа всех удалось успокоить, загнать в машины и отправить в госпиталь. Новообращенные кришнаиты пополнили психиатрическое отделение. Попытки их успокоить ни к чему не привели, они почти непрерывно славили Кришну и решительно отказывались от мясных и молочных продуктов. Медики махнули на них рукой. По крайней мере, они не буянили.

* * *

– Шеф, тут к вам какой-то русский притащился, – заявил Риккардо.

Рожа у него в последнее время светилась, как начищенная сковородка. Он продолжал изучать город, общаясь с местным женским полом, – и Петербург ему все больше нравился. Как он сказал, до местных жительниц не дошли еще дурные американские приколы, которые в Штатах переняли даже латиноамериканки. Там девицы или сводят все к чисто техническим делам, что романтичного Риккардо несколько коробило, или путают любовные отношения с посещением психоаналитика, рассказывая любовнику всю свою жизнь, начиная с пеленок. А тут все нормально. И переспишь, и в меру пообщаешься. При этом Риккардо научился ловко уходить от вопроса: «А возьмешь ли ты меня с собой в Америку?»

В комнату вошел узкоплечий, но жилистый парень лет тридцати, роста чуть ниже среднего. Его лицо украшали усы, свисающие вдоль уголков губ, придающие их обладателю несколько старомодный вид. Волосы у парня были не то чтобы особо длинные, но все-таки длиннее, чем обычно носят мужчины. Парень был облачен в потрепанный, как и у всех в Питере, но когда-то очень элегантный клетчатый пиджак, дополненный пестрым шейным платком. Претензии на эдакую богемность противоречили руки – большие, мозолистые, явно принадлежащие представителю рабочего класса.

– Здорово! Я слышал, что ты по-русски балакаешь. Вот и решил к тебе обратиться. Может, договоримся.

– А в чем дело?

– Тут по Петроградке один трамвайчик весело покатался. Так вот, я знаю, где его искать. Я думаю, тебе, как журналюге, такая тема понравится.

Джекоб недоверчиво оглядел гостя. За время пребывания в Петербурга к нему приходило множество людей – и чего только они не предлагали. Один, к примеру, точно знал, где находятся ценности, которые спрятали аристократы и купцы во время революции. Особенно часто мусолили имя великого князя Феликса Юсупова, не забывая многозначительно напомнить: «Тот самый, убийца Распутина», а потом как бы вскользь бросали, что Юсуповы были одной из самых богатых фамилий в России. Впрочем, Воронцовых, Демидовых и прочих известных личностей тоже поминали. Рассказывали и про клады более поздних времен. Два потасканных типа, к примеру, один за другим приперли дурно нарисованную схему парка в Ораниенбауме, где советские якобы закопали в землю при немецком наступлении некие предметы искусства, а потом почему-то забыли откопать. Один говорил: все свидетели умерли в блокаду, другой вообще нес какой-то вздор.

Целый взвод можно было собрать из визитеров, которые обещали показать бункер, где спрятаны секретные документы НКВД (КГБ, ФСБ), публикация которых вызовет мировую сенсацию. И так далее – в том же духе. Не говоря уже о том, что предлагали купить автографы обоих Петров и Екатерин, Николая II (этих было больше всего) и картины Казимира Малевича. Один тип за умеренную цену толкал даже рукопись «Братьев Карамазовых»[57].

Обычно Васька не давала подобным посетителям высказаться до конца, а кричала:

– Вали отсюда, разводчик хренов, нашел, кого разводить! Ищи лохов в другом ауле!

Посетители, впрочем, не обижались и шли в другой аул, где такие, как Васька, не водились. В итоге почти все журналисты потратили бездну редакционных денег на финансирование питерских мошенников.

Но на этот раз подруга журналиста молчала.

– Почему вы не обратились в штаб? – спросил визитера Джекоб, решив прощупать гостя.

– Потому что я не дурак. Если даже они и согласятся дать деньги, к ним потом умрешь ходить за премией. Я думаю, власти, они и в Америке власти. Такая же бюрократия. А могут и ваши гэбисты привязаться. Подобная публика тоже всюду одинаковая. А с работниками пера всегда можно договориться. Они не жмоты и вообще честные ребята. У меня много было друзей-журналистов, я ваши обычаи знаю.

– А вы, простите, кто?

– Зовут меня Сергей Кукушкин, в прошлом я – водитель трамвая. Нет, не того, о котором ты подумал. С тем хрен кто управится. Да и не нужен ему водитель. Просто до того, как все развалилось, я трамвай водил по улицам Питера. Может, слышал – у нас был самый трамвайный город в мире.