Читаем Инферно полностью

От леса снова донеслись испуганные вопли, и я сам испугался, потому что в ответ на выстрелы, оставившие глубокие дырки в бело-розовых мясных лохмотьях, «Добрый» отреагировал длинным гортанным ревом, от которого листья посыпались на землю.

— Ничего! Это ревун! Он оповещает об опасности! Зовет на помощь.

Великий Аттам, лучше бы он звал на помощь чем-то вроде ультразвука, я же чуть не оглох.

Ревун умолк, и наступила тишина.

— Приготовился, — шепнул Квоттербек в наушник персонально для меня. И вслух, громко — Лайнмену: — Следи за ногами!

Я не понял, о чем он, а Лайнмен понял.

— Он определил тебя целью, — шепнул Квоттербек… И снова громко: — Тайтэнд, в сторону и упал!

Этот приказ Тайт выполнил с радостью. Плюхнулся где-то сбоку от «Доброго» и затих, а я развернулся и побежал к лесу, у кромки которого метались наши разноцветные проводники. Позади уже привычно билось железо о землю, только на этот раз меня обдавало тонкой горячей пылью, а вместо взрывов я слышал какой-то подозрительный тихий свист.

Квоттербек в наушнике молчал, и я был ему благодарен — мне лучше знать, как бегать по пересеченной местности, имея на хвосте разъяренного добряка-спасателя. Добряк нёсся вперёд, ничуть не уступая «Прыгуну». Суставы его ног мясом не поросли — он много двигался, выискивая, кому бы помочь.

Я на секунду отвлёкся на наших проводников, взлезших на деревья, и пропустил тянущее страшное ощущение в затылке — а потом чуть не лишился головы. Свист — это были тонкие металлопластиковые лески, сплетенные в широкую сеть. Каждая ячея, попади я в неё, без проблем освободила бы от любой конечности — смотря чем запутаться.

И вот тогда снова стало страшно. Теперь это была не третья линия прошлого, а вторая линия настоящего, и тут меня не затянет в переход, и Квоттербек не сбережет на своих коленях… Здесь я сам за себя.

В лес я ввалился, как молодой лось, ломая все на своем пути, перепрыгивая какие-то бревна раньше, чем их замечал, лавируя между рыжими липкими стволами со скоростью, недопустимой при перемещениях по лесу.

Толкнулось что-то в локоть, я не обратил внимания. Надо мной летели клочья бело-розового мяса, и надсадно выл ревун. Цепляясь о сучья и ветки, многострадальная машина пробиралась вперёд. «Добрый» все ещё раскидывал сети и ими ломтиками нарезал бревна толщиной с моё бедро. Лес трещал и крушился.

Между листвой кое-где торчало солнце, и я бежал прямо, неосознанно выбрав его как талисман. Палки, потревоженные птицы и мох поднимались вверх и потом сыпались обратно. Рядом со мной рухнул упитанный кролик, его тоже зацепило сетью, а меня ещё нет, но предчувствия были паршивыми.

— Молодец, Раннинг, — сказал Квоттербек в наушник.

И тут я споткнулся и покатился кубарем на влажную землю — слишком неожиданно выступил передо мной скрытый подо мхом овражек. Меня развернуло спиной, потащило вверх, и там, на двухметровой высоте, зажатый ремонтным щупом, я вдруг обнаружил, что у меня болит локоть.

А ещё я обнаружил, что невдалеке сидит, опершись на одно колено, Лайнмен и смотрит в прицел «Иглы».

Меня качнуло и подняло ещё выше, я видел непрозрачный колпак кабины пилота, с которого сучьями сорвало все мясо, и понимал, что свой приказ выполнил… А вот что сейчас решит сделать со мной «Добрый», мог знать только Квоттербек.

Великий Аттам, дай мне проснуться у костра ещё раз.

И тут грянул выстрел. Лилово-фиолетовый, он прямым напряженным лучом вырвался из дула «Иглы» и ударился где-то подо мной, с треском ломая сочленения ног «Доброго». Я увидел, как лопается толстый поршень, как выворачивается наружу рабочая механическая начинка, и грохнулся вниз с огромной высоты, приложившись боком и рукой о невыносимо жесткую землю. В полуметре от меня тяжело распластался ремонтный щуп, безуспешно пытающийся снова ухватить добычу. Мне было не до него, я пытался дышать.

Так мы и валялись несколько минут: я — хватая ртом воздух и корчась, «Добрый» — торопливо спаивая свои соединения.

Раздышаться я так и не смог и был уверен, что осторожно подхватившие меня теплые жесткие руки — это руки Аттама, уносящие меня в Тревожную Смерть.

Забвение длилось недолго — нет, вечность, по моим меркам, а по меркам реальности, всего ничего, потому что, когда я очнулся, «Добрый» был ещё в порядке, колпак его кабины откинут, и внутри возился Тайтэнд, все такой же бледный, но решительный.

— Сам дойдешь? — спросил меня Лайнмен.

Он стоял рядом и держал «Иглу» наизготовку. Возле его глаз наметились глубокие параллельные морщинки, отчего они стали жестче и осмысленнее.

— Дойду, — прохрипел я не своим голосом, поднялся и заковылял прочь.

У меня не было ни малейшего желания наблюдать за гибелью дружка-спасателя, который лежал на боку, терпеливо ожидая помощи от человека, которому доверял.

Мне не было его жаль, но все это снова натянуло во мне струну, было мерзко и обидно… и я пошёл прочь, дрожа и вздыхая.