Читаем Инферно полностью

— Ты хорошо бегаешь, пока с тобой не разговариваешь, — сказал Квоттербек. — Это надо учесть.

— Я вчера из-за этого упал? — Показатели до и после сказанной по внутренней связи фразы разнились чудовищно.

— Да, — отозвался Квоттербек. — Разговоры тебя отвлекают. Чем, Раннинг? Такого быть не должно.

Я сам знал, что не должно. Но меня отвлекали не разговоры, меня отвлекало другое. Квоттербек хвалил меня, и я радовался. Меня отвлекала и расслабляла радость, а в этом я ему признаться не мог.

Оказывается, Солнце вечером закопали. К нашему возвращению Лайнмен откопал его обратно, и оно резко снизило температуру. Эту уловку я запомнил, и после при каждом удобном случае брался закапывать Солнце, потому что за день оно здорово пропекало спину, а к концу Матча палило так, что куртка вечером снималась вместе с лоскутами кожи.

Солнце было готово к транспортировке, Лайнмен стоял возле него и грел руки. Тайтэнд тоже был полностью собран и даже удосужился вытащить из домика все остальное снаряжение.

Высохший вождь попрощался с нами и что-то проворковал напоследок Квоттербеку.

— Что он сказал? — спросил я у Тайта.

— Он сказал, что здесь водятся Волки, — хмыкнул Тайтэнд. — Очень своевременно… Где вы шлялись, Раннинг?

В его голосе слышалось уязвленное самолюбие, и я не упустил случая позлорадствовать:

— Тайтэндов не касается.

Мне очень хотелось обособить себя и Квоттербека ото всех остальных.

Лайнмен поднял на меня светлые невозмутимые глаза и сказал:

— Ты поесть успел?

Я отрицательно покачал головой, и он вручил мне фляжку с вчерашним крепким бульоном.

Стало стыдно, и я молча ушёл вперёд, запивая бульоном терзающий меня голод.

Квоттербек пару раз сверялся с картой и вел себя настороженно. Тайтэнд тоже волновался, нарезал вокруг него круги, как собака, а потом пристроился сбоку и начал что-то говорить. Квоттербек выслушал его и кивнул, и только тогда Тайтэнд вернулся в строй.

Он загадочно молчал и поглядывал на меня, а я старательно ломал коленями низкий сухой кустарник и делал вид, что мне все равно.

Тайт отчаялся ждать вопросов и снова убежал вперёд, и Квоттербек тут же нагрузил его Солнцем, чтобы не мотался без толку. Под Солнцем Тайт присмирел и побрел аккуратно, глядя на тропинку.

Тропинка, снова узкая и пыльная, вилась сквозь заросли кустарников, на которых вместо ягод вниз головой висели жёлтые и красные птички. При нашем приближении они молча снимались с места, а потом садились обратно и повисали неподвижно.

Красивое зрелище — словно сотни маленьких ярких мячиков подкидывают одновременно.

Занимался бы я этими мячиками и прорезавшимися вдали горами, если бы не смущался поведением Квоттербека. Он слишком часто замирал на месте, слишком часто обращался к карте, словно раздумывая.

— Да что с ним такое? — не выдержал я.

— За нами идёт эта маленькая, в коврике, — хрипло прокашлявшись, сказал Лайнмен.

— Эба?!

— За тобой увязалась, — ехидно сообщил Тайтэнд, оказавшийся поблизости. — С тарелкой каши.

Я обернулся и всмотрелся в кустарниковое поле. Оказавшись позади, оно выглядело полотнищем, сплошь затканным желтыми и красными нитями. Эбу в её яркой одежде заметить на нём было очень сложно, но Тайту, видимо, помог исключительный нюх, а Квоттербеку её выдал биоток тела.

— Он волнуется из-за Эбы? — удивился я.

— Нет, — помолчав, ответил Лайнмен, потому что Тайтэнду Солнце мешало болтать бесперебойно. — Он волнуется не из-за этого.

Ступней я почувствовал, как изменился уровень земли, и только потом посмотрел вниз, на широкую застарелую колею, оставленную шипованной тяжелой шиной.

Колея была не одна. Их было несколько, глубоких и перекрещивающихся.

По этой дороге часто ездили, судя по рисунку, на четырехколесной и мототехнике, притом разной.

Представить себе высохшего вождя за рулем было невозможно.

— Волки, — осенило меня.

Квоттербек обернулся.

— Волки, — подтвердил он. — До темноты мы должны оказаться вон там, — и показал на смутно вырисованный на небе горный излом. — Днем они нападать не будут, а мы не будем рисковать. Это наша линия, здесь дополнительных очков не наберешь.

— Кровью пахнет, — угрюмо сообщил Тайтэнд и посмотрел назад.

Квоттербек закусил губу.

— Может, плевать? — неуверенно предложил Тайт.

— Там никого, кроме Эбы, — сказал Лайнмен, на секунду переключив шилдкавер в тепловой режим.

— Раннинг, вернись и проверь, — приказал Квоттербек. — Лайнмен, прикрой его, а мы забираем Солнце и идём дальше. Догоните. Полчаса вам на исполнение.

Я развернулся и рванул по тропинке так быстро, что птицы не успевали взлетать. Позади меня начал располагаться и прогревать бронированный доспех Лайнмен, который обязан был отследить все мои перемещения и предотвратить любую атаку.

Я бежал быстрой рысью, низко пригнувшись к земле, и думал, что это несправедливо — Квоттербеку чутьё на биотоки, Тайту нюх, Лайнмену тепловое зрение… а мне что? Ноги и легкие. А ещё, как заметил ночью Квоттербек, приметная фиолетовая раскраска, от которой никакого толку…

Это потом я узнал, что апгрейд по цвету — это уступка и подачка нам же, Игрокам, чтобы не путались, как команды самых первых сезонов.