Я уткнулся в металлическую станину Ветки. Наверх вела лестница, а напротив, держась за такую же лестницу руками, стоял Раннинг Луны — согнувшись. Его шатало, но он упорно цеплялся за лестницу — отдыхал, выделив себе две или три секунды. Вокруг него бился черно-красный горячий Вихрь.

Мне отдыхать было некогда — рывком я вскинулся на первую ступень и полез вверх, поддерживаемый ослабевающим холодным ветром. Площадка, ребристая и узкая, задрожала под ногами.

Солнце я сбросил с плеч в предназначенное для него гнездо, и оно крепко схватилось в пазах, со щелчком и сытым гудением. На противоположной стороне площадки я увидел Луну, тоже свалившуюся в гнездо, а над ней — обмороженного Раннинга, с которого кожа слетала синими лохмотьями вместе с лоскутами обмундирования.

«Не пялься по сторонам».

Солнце выбросило подсвеченную линию, по которой сплошным потоком потекли знаки, цифры, символы… Я держался за Солнце обеими руками, чтобы не упасть, и запоминал…

— Как запоминал? — не выдержал лингвист. — Повторял про себя или сравнивал с какими-то образами?

Раннинг покусал губы, но всё-таки ответил:

— Как маршрут. Как если бы мне пришлось бегать по ним — по всем этим символам, буквам и знакам.

— Бесполезно… — спустя минуту общего молчания сказал лингвист и со злостью дернул рукой. — Хотите расшифровать? Лезьте в колбу, уважаемые! Становитесь Раннингами! И никак иначе…

— Подожди, — перебил его Андрей. — Раннинг… почему ты не хочешь отдавать нам код?

Некоторое время Раннинг молчал, глядя сквозь потемневшую от крови жидкость.

— Потому что я оставил там Квоттербека, — наконец твердо ответил он. — Я не открыл ему транспортировочный переход.

— Он тебе что-то сказал?

— Я видел его сверху, с Ветки. Этого было достаточно.

— Прошло двести семьдесят лет! — взвыл лингвист, хватаясь за голову. — Он не мог столько прожить, его сейчас там нет, а код… он нужен, там же тетракл, как ты не понимаешь…

— Я понимаю, — неожиданно мягко сказал Раннинг. — А вы нет.

Он закрыл глаза и умолк.

— Предлагаю остановить расследование, — произнесла Анечка. — Андрей.

Лингвист с грохотом сворачивался. Его лицо покрылось красными пятнами. Фред стоял неподвижно, поблескивая стеклами модных прямоугольных очков. Анечка подошла к колбе и сказала своё коронное:

— Бедный… Все закончилось. Все. Потерпи ещё немного.

Раннинг слабо шевельнулся. Дрогнули губы, складываясь в короткую улыбку, от которой на щеках появились неглубокие ямочки.

На экране ещё билось живое сердце, но Андрей без колебаний потянулся к нужным кнопкам. Колба вздрогнула и медленно затянулась чёрной плёнкой, превратившись в саркофаг. То, что сделает с телом Раннинга ликвидационная жидкость, не хотел видеть никто.

Наступила тишина, оборудование гасло.

— Все? — спросила Анечка, заглядывая через плечо Андрея.

— Да.

— Сливай колбу… и пойдёмте ужинать, наконец!

Глава 7

Категория «А-12» заперла команду ученых в научном комплексе. Пока шло расследование и принимались решения, что делать с полученной информацией и как её скрывать, выйти из комплекса было невозможно.

Ужинать пришлось в маленькой столовой, которой обычно никто не пользовался во избежание приема вредной синтетической пищи.

Конвейеры подали тарелочки с мясом, похожим на хлеб, и хлебом, похожим на картон. Прибыли красные стаканчики сока из искусственной вишни, запредельно сладкой.

Двери столовой предусмотрительно заперли. Зажёгся неяркий свет, холодно рассыпавшись на поверхности пустующих столиков.

Анечка убежала с докладами, и без неё в представлении Андрея наука как-то пошатнулась. Вишни, например… почему такие сладкие?

Анечка бы объяснила: потому что, Андрей, у них командно-иерархические отношения…

— Все это было триста лет назад, — вяло сказал Фред, ковыряя вилкой кусок волокнистого мяса. — Естественная эволюция исследовательского процесса без ошибок не проходит.

— Финансирование было минимальным, — напомнил лингвист, дергая кадыком. — Психология другая.

— Все идёт по дуге улучшения, — подхватил Фред. — Сначала их связывали по двое и приучали к потерям методом… гм… искусственным. Потом — снижали эмоциональность, убирали амплитуды смены настроения. Теперь — сам знаешь.

— Психологам запись отдадим, — пообещал лингвист. — Пусть соотнесут его мотивацию с ценностями стандарта модели. Если не совпадет — поднимем записи с Комиссии, на которую его гоняли. Вдруг там какой умник ляпнул ему, что он человек и право имеет? Всякое бывает.

— Велициевы сонмы! — печально воскликнул Фред. — Что же вы такое?.. Нутром чую — физика. Моя стихия. Взломать бы нам эту кубышку наконец… Неужели нет других способов?

— Нет, — покачал головой Андрей. — Это то же самое, что сломать рельсу о колено. Слишком примитивная система.

Некоторое время все молчали и усиленно жевали.

Фред отложил вилку, обмахнул бороду салфеточкой и сказал проникновенно:

— Андрей, будешь продолжать в том же духе, я с тобой рядом не стоял и ничего не слышал. С Основным Правилом знаком, что там несёт доктор Новиков — не понимаю. И вообще, проверьте его на профпригодность. Нервы, знаете ли.