Андрей помахал ей рукой и побежал. Ему очень хотелось добежать до парка и там свалиться в тень недавно выращенных деревьев, поэтому пришлось торопиться. Андрей старался бежать ровно, вспоминая, что нужно дышать глубоко и только через нос… нужно внимательно смотреть под ноги и идти по самому кратчайшему маршруту. Без подготовки сделать этого никак не удавалось. Андрей быстро нажил колотье в боку и боль в лодыжках. Смеясь над собой и задыхаясь, он схватился за ствол единственного дерева, к которому успел добежать, наклонился, почувствовав, как ударило что-то под лопатку — не очень больно, но противно.

Это подстегнуло его, он оторвался от дерева и снова побежал, очень аккуратно, потому что теперь его шатало и бросало в разные стороны. Парк оказался не зеленым и тенистым, а кровавым и жидким. Чёрные длинные водоросли колыхались в нестерпимом малиновом варенье.

И снова ударило сзади, предательски в спину.

Все ещё пытаясь дышать правильно, Андрей повалился на бок и с удовлетворением подумал, что добежал-таки…

И на секунду ему показалось, что щелкнул возле уха спрятанный где-то передатчик и сказал:

— Молодец, Раннинг.

И сам Раннинг, маленький и легковесный, стоял рядом, прижав руку козырьком к пластине шилд-кавера, и смотрел куда-то далеко-далеко. Солнце блестело на ремнях креплений. Огромное, жаркое, алое Солнце, гаснущее с каждой секундой.

ПОСЛЕДНИЙ ИНЖЕНЕР

^{Евгения Мелемина}

Люди пережили эпоху Конструкта — эпоху полного контроля над разумом и эмоциями.

Люди пережили эпоху Биоинженерии — эпоху бессмертия, закончившуюся губительным для планеты перенаселением.

Переживут ли люди войну Последних Инженеров — пастырей ушедших в прошлое великих технологических эпох?..

Глава 1

Скоростной поезд сошел с рельсов на участке пути между Балежней и Новатой. Оба города числились в списке мертвых и были окружены давно нехожеными лесами. Карта сообщала, что дорога сохранилась и шла параллельно железнодорожным путям.

Полицейский, встреченный на последнем перекрестке, об аварии уже знал и на вопрос Караги о дороге ответил:

— Если поваленных деревьев нет, проедете. — Глянув внутрь салона джипа, он укоризненно заметил: — Девок катаешь.

Юга высунулась из-за плеча Караги и смущенно улыбнулась.

— Скройся, — сухо сказал ей Карага, а офицеру пояснил: — Это коллега.

Форма висела на Юге мешком — на неё на складе не нашлось нужного размера, и оттого она выглядела, как ребенок, решивший поиграть в спасателя.

Балежня промелькнула первой: плотный городской сектор типовой коробочной застройки, совершенно пустой, без единого яркого пятна. Прокатился и заброшенный пригород ослепшими домами, заборами из выгнутой парусом сетки, дощатыми и — редко — железными и ржавыми. Одна из улиц звалась Центральная, а вокруг стоял лиственный лес, наступающий на проросшие жидким вьюном огороды.

— В Новате ещё хуже, — сказала Юга, с любопытством разглядывая безжизненные пейзажи. — Почему люди отсюда ушли, как ты думаешь?

— Потому что здесь поселилось чудовище по имени Как-Ты-Думаешь и дожаривалось к ним с этим дурацким вопросом.

Юга слегка улыбнулась и снова прижалась к стеклу.

Балежня быстро осталась позади. Дорога, обещанная картой, оказалась разбитой, в язвах глубоких ям. Спасательный внедорожник «Тереза» то нырял носом вниз, то задирал зад, будто карета, решившая прокатиться по танкодрому.

— Два часа катимся, — вздохнула Юга.

— На трупы приедем, — согласился Карага, сдерживая зевоту. — Налей мне кофе.

Юга перегнулась через сиденья и вытащила большой термос, разрисованный яркими цветами. Отвинтив крышечку, она налила в неё кофе, сделала вид, что смакует первый глоток, и только после этого передала Караге.

— Корица, — сказала она, — нравится корица?

Карага неопределенно помотал головой. Он внимательно смотрел по сторонам в поисках поворота и на корицу внимания не обратил.

— Через пару километров подзарядишь меня и будешь ждать.

— Я останусь в машине? — расстроилась Юга.

— Останешься. Будешь кофе допивать, а я пойду разгребать железо.

— Жаль, — с тоской сказала Юга. — Смотри, белочка!

— Белочка-стрелочка…

Затрещала старая рация. Через помехи и вой донесся голос:

— Семерка! Вы где?

— Почти на месте, — отозвался Карага, прижимая рацию к губам. — Что там?

— Каша.

Карага остановил машину и повернулся к Юге.

— Разряд.