Читаем Индульгенции полностью

– Да, да. Знаю. Тогда давай – хоть через задницу, но выводи меня отсюда. У меня ребенок больной, и жена без работы, мне околачиваться тут некогда.

– Практика такова, что полевые полицейские не проявляют должной квалификации, – стараюсь подбодрить Лешу фактами. – Зарплата не соответствует. А те, у кого зарплата в порядке, не считают должным париться, если протокол вообще существует. Так что жди новостей.

Он благодарит меня в своем стиле никогда не стареющего и не обрастающего мудростью пацана, и я торопливо собираю документы и ухожу из СИЗО. Во всей этой истории меня радует только то, что я нашел лазейку для Адама. На этот раз, старый ворюга получит условное, но имей он в обойме не меня, а какого-нибудь вчерашнего выпускника юридического колледжа, не сносить ему головы, и я постараюсь донести это до его тупой башки как можно быстрее. Нет, я просто обожаю неисправимых мошенников, считающих, что уж на этот-то раз они точно разведут все и вся. Это и есть моя клиентская база. Другое дело, что развод или раздел имущества у меня проходит, как прогулка по Елисейским полям, а каждого из этих строителей дикого капитализма я тяну на своем горбу.

Жена Леши – идеальная пара для него. Тихая, кроткая, смотрящая в рот каждому, кто говорит хоть на десять процентов разумнее, чем ее муж. Женщины, привыкшие к скромной жизни, всегда вызывали у меня подъем жизненных сил. Их слабости заставляют грудь становиться колесом, а хвост – веером, и отказаться от этого ощущения просто невозможно.

– И что нам нужно доказать? – Анна пытается выпутаться из сети фактов, которую я сплел перед ней за несколько минут нашего сидения в этом приличном ресторане – одном из тех, где она с мужем никогда не бывала и, скорее всего, не побывает.

– По версии следствия, точка столкновения была вычислена на самой «зебре» или менее, чем в полуметре от нее. Диапазон широкий, но весь он проходит в рамках неуступления дороги пешеходу.

– Ага, – быстро кивает, глядя на меня круглыми глазками.

– Но у нас есть ключ – Леша и сам не уверен, но ему кажется, что столкновение было много раньше, и тело оказалось выброшено за переход только потому, что само прыгнуло на кузов. Это принципиально важно, потому что при должном расстоянии, даже со скоростью сорок-пятьдесят километров в час, любой независимый эксперт нарисует картину, по которой Леша не мог предугадать появления пешехода и иметь шанс сбавить скорость до точки соприкосновения по версии следствия.

– А что может доказать это?

– Вот именно. На каком основании нужна будет повторная экспертиза – это хороший вопрос, – вздыхаю и провожу кончиком пальца по краю кофейной чашки. – Нам нужны любые свидетельства – записи, показания; может, нестыковки в протоколе, противоречащие каким-то другим фактам.

– А ты сможешь это найти?

– Я очень постараюсь. Мы с Лешей все обсудили, и теперь я буду работать в этом направлении.

– Говори, если что-то будет нужно, хорошо?

Господи, что мне может быть от вас нужно? Мне нужно, чтобы Адаму не заблокировали счета, оформленные на его дочерей, и он расплатился по вашему, ребятки, делу.

– Конечно.

После обеда с Анной я уезжаю на заседание по очередному разводу, ощущая тяжесть в животе и какое-то странное предчувствие, свербящее в глубине черепа, но это явно из-за отвратительной погоды – размытой снежной грязи и накрапывающего дождя, – и этим вечером я вряд ли смогу…

Антон

…для клуба, который вполне соответствует вкусам окружения моего папки. Дорогой ресторан и такой же дорогой стриптиз-бар, в который заказан вход таким, как печально известный Леша-водитель. Не знаю, смогу ли я чего-то добиться от отца, но лучшего места, чем тусовка в вальяжной атмосфере стриптиз-клуба для избранных, мне пока не найти.

Телефон отца не отвечает, и я прохожу по клубу, пытаясь вытянуть глазами из толпы знакомые черты, но пока мой взгляд отвлекают телки, обосновавшиеся на диванах с клиентами и бодро пляшущие на масштабном танцполе под какую-то дрянную смесь дип-хауса и электро. Одна из девиц – слишком плоская даже для гимнастки, у нее слишком грубые черты лица и слишком скованные движения. Аппетитной ее можно назвать разве что в том смысле, что белая вермишель у нее на голове вызывает стойкое желание заказать китайской еды. Не хватает разве что мяса и кунжута. Тем не менее, и ее трусы полны наличности. Мне кажется, что в таких тусовках, даже если одеть в стринги побритого медведя, пьяные дядьки родом из девяностых напихают ему полную обойму долларов и евро. Разборчивость этого контингента, мягко говоря, далека от совершенства.

Когда я нахожу отца, он уже подшафе, но в меньшей степени, чем его товарищи по ложе. Он пожимает мне руку и обнимает меня, отчего меня довольно сильно дергает. Рефлекс, что поделать.

– С наступающим, что ли? – перекрикивая музыку, орет мне в ухо отец.

– Не рановато? – усмехаюсь в ответ.

– О чем ты хотел поговорить?

– Здесь есть спокойное место?

– Пойдем в курилку, – показывает на дверь, которую невозможно рассмотреть в этом освещении, если не знать о ее существовании.