Читаем Илья Муромец полностью

Внезапное смирение Соловья кажется странным; непонятной представляется и та легкость, с которой победил его Илья Муромец. Спрашивается, чего ж раньше-то никак с ним не могли совладать? Почему он так долго наводил на всех страх? В том-то и дело, что легко победа могла достаться только Илье. Исследователь сюжета Ф. М. Селиванов писал, что победу Ильи «следует видеть не в том, что богатырь стрелой выбил у Соловья „право око со косичею“, а в том, что использованный Соловьем заряд разрушающей силы оказался недейственным против Ильи Муромца. Следовательно, русский богатырь мог противопоставить врагу не только простую физическую силу. Соловей-разбойник в данном варианте не исполин, если падает от удара стрелы в глаз, а Илья пристегивает его „ко стремечку булатнему“. У Соловья-разбойника не простая физическая сила, но она и не волшебная. За этой всеразрушающей силой кроется какой-то более глубокий смысл. Побежденный Соловей понимает, что если он не мог противостоять Илье, хотя и обладал пока еще непонятной для нас силой, то тем более не смогут изменить положения его зятья, с рогатинами звериными спешащие на выручку тестю. Этим и обусловлено обращение Соловья к зятьям с целью удержать их от бесплодных попыток вступить в бой с Ильей».{266}

Впрочем, проезд Ильи через жилище Соловья-разбойника не всегда происходит столь мирно. В былине из сборника Киреевского сам Соловей, привязанный к богатырскому коню «во караки», зазывает Илью в гости, желая, как видно, его разжалобить. Между дочерями Соловья возникает знакомый спор на тему, кто кого везет. Разглядев, наконец, в чем дело, разбойничье семейство бросается на Илью с дрекольем (тут уже чувствуется деревня центральной полосы России!). Соловей едва успевает их остановить, уговаривая «не вводить в задор доброго молодца». А Илья между тем с недоумением разглядывает соловьиное потомство:

— Што у тея дети во единый лик?Отвечает Соловейко-разбойничик:— Я сына-то выросту, за нёво дочь отдам,Дочь-ту выросту, отдам за сына,Штобы Соловейкин род не переводился.{267}

Илью охватывает чувство «досады», он вынимает саблю и истребляет всю эту пакость — «детушек» Соловья.

Женщины в хоромах Соловья чаще оказываются активнее мужчин. Согласно тексту былины, записанной от Леонтия Тупицына, в высоком тереме, где обитает Соловей — полуптица-получеловек, — богатыря встречает «сдогадливая» дочь разбойника. Она отворяет широкие ворота, а на ворота кладет «сабельку острую» — хочет «срезать старому буйну голову». Но старый казак оказывается не менее «сдогадливым» — в результате он берет дочку Соловья «на чинжалище острое» и «бросат ее на сыру землю». Как водится, во двор богатырь не заходит — едет дальше.{268} В варианте Гаврилы Крюкова в «высоком тереме» Соловья Илью поджидают две дочери разбойника. Старшая покушается убить богатыря «подворотиной». Но Илья Муромец подхватывает «подворотину» из женских рук и убивает дочку Соловья копьем.{269} В былине, записанной в 1928 году А. М. Астаховой на Мезени в деревне Лебской Лешуконского района от Якова Гольчикова (61 год), уточняется: — «подворотница», которую дочь Соловья предполагала уронить на Илью, была «не малая» — «в сорок пуд». Финал покушения тот же — заглянув в «подворотницу», Илья «заколол паленицу да приудалую» и поехал дальше.{270} В варианте Павла Миронова, записанном в этом же году комиссией фольклористов, возглавляемой Б. М. Соколовым, манипуляции старшей дочери Соловья с «подворотенкой тяжелой» заканчиваются для семейства Соловья совсем ужасно. Покушавшуюся на него дочь Соловья

…схватил Илья да за резвы ноги,Да бросил Илья да о кирпитцят пол, —А голова у ней вся да развалиласе.А ён зашел в гнездо да соловьиное,В соловьиное в его богатоё.А ён руку жмет, дак руку и вон,А за ногу — нога и прочь,А ён всих их прибил и приломил тут.{271}

Самым плодовитым Соловей представлен в былине Леонтия Тупицына. Расправившись с дочерью разбойника, Илья встречает в чистом поле девять молодцов — сыновей Соловья, которые «на кулачки бьются». Они бросаются на богатыря, но Илья предупреждает: если Соловей не «заклинет» своих отпрысков от нападения, он предаст их отца смерти. Испуганный Соловей останавливает детей — он понимает, что его участь будет решена в Киеве, а потому советует им:

Перейти на страницу:

Все книги серии Жизнь замечательных людей

Газзаев
Газзаев

Имя Валерия Газзаева хорошо известно миллионам любителей футбола. Завершив карьеру футболиста, талантливый нападающий середины семидесятых — восьмидесятых годов связал свою дальнейшую жизнь с одной из самых трудных спортивных профессий, стал футбольным тренером. Беззаветно преданный своему делу, он смог добиться выдающихся успехов и получил широкое признание не только в нашей стране, но и за рубежом.Жизненный путь, который прошел герой книги Анатолия Житнухина, отмечен не только спортивными победами, но и горечью тяжелых поражений, драматическими поворотами в судьбе. Он предстает перед читателем как яркая и неординарная личность, как человек, верный и надежный в жизни, способный до конца отстаивать свои цели и принципы.Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Анатолий Петрович Житнухин , Анатолий Житнухин

Биографии и Мемуары / Документальное
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование

Жизнь Михаила Пришвина, нерадивого и дерзкого ученика, изгнанного из елецкой гимназии по докладу его учителя В.В. Розанова, неуверенного в себе юноши, марксиста, угодившего в тюрьму за революционные взгляды, студента Лейпцигского университета, писателя-натуралиста и исследователя сектантства, заслужившего снисходительное внимание З.Н. Гиппиус, Д.С. Мережковского и А.А. Блока, деревенского жителя, сказавшего немало горьких слов о русской деревне и мужиках, наконец, обласканного властями орденоносца, столь же интересна и многокрасочна, сколь глубоки и многозначны его мысли о ней. Писатель посвятил свою жизнь поискам счастья, он и книги свои писал о счастье — и жизнь его не обманула.Это первая подробная биография Пришвина, написанная писателем и литературоведом Алексеем Варламовым. Автор показывает своего героя во всей сложности его характера и судьбы, снимая хрестоматийный глянец с удивительной жизни одного из крупнейших русских мыслителей XX века.

Алексей Николаевич Варламов

Биографии и Мемуары / Документальное
Валентин Серов
Валентин Серов

Широкое привлечение редких архивных документов, уникальной семейной переписки Серовых, редко цитируемых воспоминаний современников художника позволило автору создать жизнеописание одного из ярчайших мастеров Серебряного века Валентина Александровича Серова. Ученик Репина и Чистякова, Серов прославился как непревзойденный мастер глубоко психологического портрета. В своем творчестве Серов отразил и внешний блеск рубежа XIX–XX веков и нараставшие в то время социальные коллизии, приведшие страну на край пропасти. Художник создал замечательную портретную галерею всемирно известных современников – Шаляпина, Римского-Корсакова, Чехова, Дягилева, Ермоловой, Станиславского, передав таким образом их мощные творческие импульсы в грядущий век.

Марк Исаевич Копшицер , Вера Алексеевна Смирнова-Ракитина , Аркадий Иванович Кудря , Екатерина Михайловна Алленова , Игорь Эммануилович Грабарь

Биографии и Мемуары / Живопись, альбомы, иллюстрированные каталоги / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ

Пожалуй, это последняя литературная тайна ХХ века, вокруг которой существует заговор молчания. Всем известно, что главная книга Бориса Пастернака была запрещена на родине автора, и писателю пришлось отдать рукопись западным издателям. Выход «Доктора Живаго» по-итальянски, а затем по-французски, по-немецки, по-английски был резко неприятен советскому агитпропу, но еще не трагичен. Главные силы ЦК, КГБ и Союза писателей были брошены на предотвращение русского издания. Американская разведка (ЦРУ) решила напечатать книгу на Западе за свой счет. Эта операция долго и тщательно готовилась и была проведена в глубочайшей тайне. Даже через пятьдесят лет, прошедших с тех пор, большинство участников операции не знают всей картины в ее полноте. Историк холодной войны журналист Иван Толстой посвятил раскрытию этого детективного сюжета двадцать лет...

Иван Никитич Толстой , Иван Толстой

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное