Читаем Илья Муромец полностью

Ненадолго останавливаюсь близ цементной плиты, на которой отражен славный боевой путь «Ильи Муромца», завершившийся в 1945 году во Франкфурте-на-Одере, а затем по утреннему холодку направляюсь в центр города, прохожу знаменитую водонапорную башню, памятник муромскому калачу — символу города, симпатичные дореволюционные особнячки и неброские административные здания советского времени. Окский парк, разбитый на месте, где когда-то располагался муромский кремль, еще закрыт — ну, да он мне и не нужен. Спускаюсь с Кремлевской горы к Оке и оказываюсь у еще одного туристического объекта, связанного с именем нашего героя. Передо мной памятник Илье Муромцу. Огромный богатырь, творение плодовитого Вячеслава Клыкова, вознесся здесь в 1999 году. Правая рука, сжимающая меч, устремлена ввысь, левая, с крестом, прижата к груди. На голове — шлем, тело защищено кольчугой, из-под которой выглядывает монашеское облачение, поверх всего надет плащ. Монах и воин! Все-таки изначально воин — по крайней мере, правая кисть, сжимающая меч, больше не только левой, с крестом, но и, как кажется, головы богатыря.

С этим монументом связана затянувшаяся история сбора горожанами денег на увековечивание памяти знаменитого земляка, история, начавшаяся еще при советской власти. Во время обесценивания денег в смутные годы распада СССР благополучный ее финал казался утопией, но потом и деньги нашлись, и памятник поставили. Правда, изначально предполагалось, что Илья Муромец с поднятым мечом в руке будет встречать приезжающих в Муром со стороны Нижегородской области по наплавному мосту через Оку. Появившиеся в стране деньги лишили памятник столь знакового расположения. В 2009 году ниже по течению реки был открыт стационарный вантовый мост, разумеется, более удобный. В связи с этим старый понтонный мост сняли, и памятник сразу оказался на отшибе. Впрочем, он входит в число объектов, активно посещаемых туристами, и вокруг него всегда толкутся люди.

Иду по набережной Оки мимо старейшей муромской церкви Косьмы и Дамиана (середина XVI века), в ходе недавней реставрации обретшей, наконец, главу, обрушившуюся еще в середине XIX века. Поднимаюсь по холму и оказываюсь на территории Спасо-Преображенского мужского монастыря, впервые упоминающегося еще в «Повести временных лет» под 1095 годом. В юбилейном 1995 году старейший на территории современной России монастырь, здания которого в советское время занимала воинская часть, был возвращен церкви. За прошедшие с того времени два десятилетия на монастырской территории были проведены впечатляющие восстановительные работы, лично контролируемые председателем Счетной палаты России С. В. Степашиным, взявшим Спасо-Преображенский монастырь под свою опеку. Теперь всё здесь поражает своей ухоженностью — белоснежные Спасо-Преображенский собор (середина XVI века) и церковь Покрова Богородицы (конец XVII века) с восстановленными главами, прочие монастырские постройки, пруды, сад, цветники и газоны — на всем лежит отпечаток довольства и благополучия.

Купив вкуснейшие муромские калачи (выпечка их и продажа в своих булочных на территории города — удачный финансовый ход монастырской братии), отведав их с чаем и погуляв по аккуратно проложенным дорожкам, подхожу к главной цели своего появления в монастыре — Покровской церкви, в подклете которой находится «гробница» Ильи Муромца. Появилась она здесь сравнительно недавно. 2 августа 2006 года, в день памяти святого пророка Илии, Спасо-Преображенский монастырь посетил Святейший патриарх Московский и всея Руси Алексий II. Тогда-то С. В. Степашин и сделал обители очередной подарок — передал братии раку с частицей мощей, находящихся в пещерах Киево-Печерской лавры, вместе со скульптурным образом богатыря, воссозданным главным специалистом Московского бюро судебной медицины С. А. Никитиным по методу М. М. Герасимова и исполненным в дереве С. А. Субботиным. С того дня «гробница» Ильи стала объектом паломничества — и в прямом, и в переносном смысле.

Перейти на страницу:

Все книги серии Жизнь замечательных людей

Газзаев
Газзаев

Имя Валерия Газзаева хорошо известно миллионам любителей футбола. Завершив карьеру футболиста, талантливый нападающий середины семидесятых — восьмидесятых годов связал свою дальнейшую жизнь с одной из самых трудных спортивных профессий, стал футбольным тренером. Беззаветно преданный своему делу, он смог добиться выдающихся успехов и получил широкое признание не только в нашей стране, но и за рубежом.Жизненный путь, который прошел герой книги Анатолия Житнухина, отмечен не только спортивными победами, но и горечью тяжелых поражений, драматическими поворотами в судьбе. Он предстает перед читателем как яркая и неординарная личность, как человек, верный и надежный в жизни, способный до конца отстаивать свои цели и принципы.Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Анатолий Петрович Житнухин , Анатолий Житнухин

Биографии и Мемуары / Документальное
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование

Жизнь Михаила Пришвина, нерадивого и дерзкого ученика, изгнанного из елецкой гимназии по докладу его учителя В.В. Розанова, неуверенного в себе юноши, марксиста, угодившего в тюрьму за революционные взгляды, студента Лейпцигского университета, писателя-натуралиста и исследователя сектантства, заслужившего снисходительное внимание З.Н. Гиппиус, Д.С. Мережковского и А.А. Блока, деревенского жителя, сказавшего немало горьких слов о русской деревне и мужиках, наконец, обласканного властями орденоносца, столь же интересна и многокрасочна, сколь глубоки и многозначны его мысли о ней. Писатель посвятил свою жизнь поискам счастья, он и книги свои писал о счастье — и жизнь его не обманула.Это первая подробная биография Пришвина, написанная писателем и литературоведом Алексеем Варламовым. Автор показывает своего героя во всей сложности его характера и судьбы, снимая хрестоматийный глянец с удивительной жизни одного из крупнейших русских мыслителей XX века.

Алексей Николаевич Варламов

Биографии и Мемуары / Документальное
Валентин Серов
Валентин Серов

Широкое привлечение редких архивных документов, уникальной семейной переписки Серовых, редко цитируемых воспоминаний современников художника позволило автору создать жизнеописание одного из ярчайших мастеров Серебряного века Валентина Александровича Серова. Ученик Репина и Чистякова, Серов прославился как непревзойденный мастер глубоко психологического портрета. В своем творчестве Серов отразил и внешний блеск рубежа XIX–XX веков и нараставшие в то время социальные коллизии, приведшие страну на край пропасти. Художник создал замечательную портретную галерею всемирно известных современников – Шаляпина, Римского-Корсакова, Чехова, Дягилева, Ермоловой, Станиславского, передав таким образом их мощные творческие импульсы в грядущий век.

Марк Исаевич Копшицер , Вера Алексеевна Смирнова-Ракитина , Аркадий Иванович Кудря , Екатерина Михайловна Алленова , Игорь Эммануилович Грабарь

Биографии и Мемуары / Живопись, альбомы, иллюстрированные каталоги / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ

Пожалуй, это последняя литературная тайна ХХ века, вокруг которой существует заговор молчания. Всем известно, что главная книга Бориса Пастернака была запрещена на родине автора, и писателю пришлось отдать рукопись западным издателям. Выход «Доктора Живаго» по-итальянски, а затем по-французски, по-немецки, по-английски был резко неприятен советскому агитпропу, но еще не трагичен. Главные силы ЦК, КГБ и Союза писателей были брошены на предотвращение русского издания. Американская разведка (ЦРУ) решила напечатать книгу на Западе за свой счет. Эта операция долго и тщательно готовилась и была проведена в глубочайшей тайне. Даже через пятьдесят лет, прошедших с тех пор, большинство участников операции не знают всей картины в ее полноте. Историк холодной войны журналист Иван Толстой посвятил раскрытию этого детективного сюжета двадцать лет...

Иван Никитич Толстой , Иван Толстой

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное