Читаем Иерихон полностью

— Повод делить одеяло может быть только один, и он заслуживает позорной проработки, травли и пятна в личном деле. Оно понятно: дружба — пережиток прошлого, человеку положено жить в толпе и быть одиноким. Но ведь задрали. Даже мне палки в колёса вставляют. Откопал талантливого архитектора. Пау — знаете такого? Он за три месяца создал новый город вместо склада коробок, но, судя по всему, проекту хода не дадут — в лучшем случае. И это после пяти месяцев в психиатрическом отделе. Мальчика один раз вытащили из петли, так он же сейчас обратно полезет.

При внешнем несходстве молодых людей, ступор Эребуса удивительно напоминал первую реакцию Пау на кипу чистой бумаги.

— Вы не обязаны верить мне на слово, — усмехнулся командор. — Я понимаю ваше замешательство. К тому же, за десять лет человек меняется, взрослеет. Не исключено, что вы напишете контролёрам, едва я выйду за ворота.

— Это уже слишком, — вскинул ладони Эребус. — Доносчиком я никогда не был.

— Тоже мне, образцовый сотрудник.

Внушало надежды не столько само заявление, сколько слово «доносчик». Нарвался на человека с понятиями.

— Образцовый сотрудник, в своё время чуть не сосланный во второй разряд, — Эребус потёр глаза. — Пау. Психиатрический отдел. Основание?

— Оснований больше, чем вы можете себе представить. Последствий — тем более. Впрочем, если захочет, сам расскажет. Приезжайте в Центр, сегодня, после шести.

— В Центр? Так он работает на вас?

— С декабря.

Директор оружейного завода шумно выдохнул:

— Не этого я ждал от первого дня на посту, — он снова потёр глаза. — Выдать вам сотню револьверов сразу я не смогу. Производство и списание большими партиями привлечёт внимание.

— Так мне не к спеху, — улыбнулся Кампари. — Думаю, в здешних формальностях вы давно разобрались. За какие сроки управитесь?

Эребус, сведя брови, погрузился в расчёты.

— Если ходить по грани, за год.

* * *

— Если сегодня вечером ваш друг с мрачным именем приедет сюда, а не побежит сдавать меня господину Мариусу, прошу вас, изложите ему положение дел. Не знаю, где мне взять такую прорву оружия без его содействия.

Пау оглядел кабинет, не нашёл достаточно укромных мест, схватил куртку и двинулся к двери, замер, запустил пальцы в отрастающие кудри, подёргал за них, метнулся к Дик, уткнулся ей в шею, подёргал за хвост её, и после этого спокойно спросил:

— Как он?

— Кажется до ужаса взрослым, серьёзным и положительным, кроме моментов крайнего изумления, — отчитался Кампари. — Выгодно отличается от нас. Как вы однажды метко выразились, я выставляю инаковость напоказ, и весь отряд, включая вас, занимается тем же. Эребус же производит впечатление человека, которому давно начхать на окружающих. Никогда не видел, чтобы кто-то держался с таким небрежным достоинством в мешковатом комбинезоне и с мозолями на пальцах.

Через час командор повернулся к Дик и требовательным шёпотом спросил:

— Что?

— Что — что? — раздражённо отозвалась она.

— Что не так?

— Всё в порядке.

— Не начинай. Я же чувствую.

— Удачно вышло с оружейным заводом. Такими совпадениями не разбрасываются. Но это не значит, что ситуация должна мне нравиться.

— Боишься, что ворошение прошлого травмирует Пау? Думаю, обойдётся. Я же сюда не интернатского воспитателя пригласил.

— Ну… Раз ты думаешь, что обойдётся, то всё отлично.

Эребус явился в половине седьмого. Пау бросил макет. С минуту в кабинете царило гробовое молчание.

— Не слишком вырос, — наконец произнёс гость. — Хотя, в твоём случае жив — уже достижение.

Дик схватила Кампари выше локтя и выволокла из кабинета. Едва дверь захлопнулась, девушка бросила его руку и припустила по этажу с такой скоростью, что командор догнал её только на крыше. На холодном ветру оба моментально продрогли.

— Ну спасибо, Кампари, удружил, — облако пара вырвалось из её рта. — За что ты так со мной?

Смысл происходящего наконец дошёл до него.

— Погоди, — губы его кривились в неуместной ухмылке. — Тебя нервирует не то, что встреча расстроит Пау. Ты боишься, что он слишком обрадуется.

— Не вздумай смеяться! — она предостерегающе вскинула указательный палец.

— Ты кто? Воспитатель озабоченный? — смешно командору не было, но ухмылка не желала исчезать. — Они всего лишь дружили десять лет назад.

— Десять лет назад! А я — длинное хвостатое непонятно что, знакомое с Пау три месяца. У меня нет шансов, ему всегда нравились мужчины.

— Это он так решил, — Кампари был рад, что Пау его не слышит. — Методом исключения, потому что к женщинам, пока все суставы целы, не тянуло. На практике он теорию не проверял. Насколько я успел понять, ему никто особо не нравился, пока «длинное хвостатое непонятно что» не вытащило его из петли.

— Не заговаривай мне зубы, — сказала она уже спокойней. — Несколько лет назад, в библиотеке…

— Ты меня с прочими смертными не равняй, — нарочито надменный тон всё-таки вырвал у Дик улыбку. — И вообще, сколько раз ты говорила, что его ревность тебе уже поперёк горла? А сама что? Я — твой друг, Эребус — его. Нас мало. Придётся дружить всем вместе.