— Мой клиент имеет право не свидетельствовать против себя, — торопливо сказала Орлова. — И потом, быть знакомым с этими женщинами еще не значит убить их. Хотите, я приведу вам десяток особ, похожих на этих валькирий? К тому же никакого фотографического сходства я не вижу, особенно здесь.

Она ткнула пальцем в изображение лица Сотниковой, выписанного грубыми мазками.

— На эту даму даже я немного похожа. Но, как видите, жива и здорова!

— Видно, потому и живы, что рисовать вас никто не собирался, — усмехнулся Навоев и перевел взгляд на Кречинского: — Я так полагаю, вы предлагали каждой из женщин написать портрет, в процессе работы склоняли их к интимной близости, но получали отказ. А затем, обозлившись, брали скальпель и шли сводить с ними счеты, потому что все они были слишком хороши для вас. Их красота оставалась на холсте, а вот в реальной жизни они были ее недостойны, потому что пренебрегли тем, кто реально мог оценить их прелести. Красоты не должно быть слишком много, да? Каждая ваша натурщица была красивее предыдущей, и поэтому раз за разом вы уродовали свои жертвы все сильнее и сильнее. А может, просто наловчились? Руку набили?

— Бред! — взвизгнула Орлова. — Прошу вас, не порите чушь!

Но Навоев, словно не слышал ее и продолжал бесстрастным голосом:

— А потом вы стали писать портрет Чупиловой — очень красивой женщины. И опять не сдержались, стали ее домогаться. Она, естественно, отказала, и вы ее убили! Непреднамеренно, конечно. Когда на нее напали, Чупилова страшно испугалась! Случился сердечный приступ. Женщина потеряла сознание от боли и после элементарно замерзла в луже крови.

Кречинский дернулся и еще ниже опустил голову.

— После Нового года вы решили устроить выставку, пришли просить денег к Сотниковой, попутно предложили написать ее портрет. Мы проверили ее бухгалтерию, а племянник Сотниковой показал: она заплатила вашей жене за черный пиар триста тысяч рублей. Вера Петровна деньги взяла и… Что произошло дальше? Она ничего не сделала? Или сделала недостаточно? Сотникова разозлилась и потребовала вернуть деньги, приехала в понедельник к вам в мастерскую… Что случилось тогда, Кречинский? Она перепутала двор? Или вы намеренно дали ей неверный адрес, а потом подкараулили и зарезали?

Кречинский провел под носом ребром ладони и разрыдался.

— Я ничего не делал! — всхлипывал он. — Я ни в чем не виноват! Деньги нужны были не на выставку, а на взятку в мэрию, чтобы получить выгодный заказ на оформление Дома культуры. А написать статью против конкурентов Вере предложила сама Сотникова! В воскресенье Мария Ефимовна приезжала ко мне позировать! В воскресенье вечером, а не в понедельник! И только позировать! Ни о каких долгах даже речи не шло!

— Молчите, Владимир! — строго сказала Орлова и повернулась к Навоеву. — Это все голый вымысел! Вы ничего не докажете, даже факт сексуальных домогательств со стороны моего клиента.

— Это мы еще посмотрим! — усмехнулся Навоев. — Сегодня, госпожа Орлова, мы проведем очную ставку между подозреваемым и пострадавшими.

— Не имеете права, — возмутилась Орлова. — Вы меня не предупредили!

— Считайте, что предупредил! Что вы так волнуетесь? Если ваш подзащитный ни в чем не виноват, очная ставка ему не повредит.

Орлова стиснула зубы и часто задышала, но сказать ей было нечего. Кречинский промолчал и подавно. Он всхлипывал, уткнувшись в грязные ладони.

Глава 39

Кафе, куда Миронов и Навоев отправились то ли обедать, то ли ужинать, и вечером было заполнено полицейскими, так как находилось в трех шагах от ГУВД. Здесь кормили дешево и вкусно. Навоев с аппетитом уплетал рассольник, Кириллу же кусок в горло не лез.

— Раскололи, а? — весело сказал Навоев и подмигнул майору.

— Ну да! — буркнул тот и с отвращением посмотрел в тарелку.

Честно сказать, он поразился той скорости, с которой Навоев организовал очную ставку. Капитан, скорее всего, заранее подобрал трех мужчин, сходных с Кречинским по возрасту, телосложению и одежде, пригласил криминалиста с видеокамерой, который должен был фиксировать ход и результаты опознания.

Подставных посадили рядом с художником, а затем в кабинет стали входить по одной женщины. У Кречинского тряслись губы, дергалась щека, он прятал взгляд. Орлова, наоборот, смотрела на потерпевших, но с неприкрытым ужасом.

Свежие, багрово-синие рубцы на лицах несчастных обезобразили их лица. Они стягивали кожу, перекашивали рты, превратив недавно красивых женщин в чудовища. Тинникова, Холопова и Мирошниченко без особых эмоций опознали Кречинского. Женщины сухо и холодно, чуть ли не слово в слово, пояснили: к Кречинскому приезжали позировать для эпохального полотна. Художник, с которым прежде были слегка знакомы, сам сделал им предложения. Денег не платил, каждой обещал написать портрет по завершении картины, иногда довольно прозрачно намекал на интим. После отказа вел себя пристойно и больше не домогался.

— Кроме Кречинского вы с кем-нибудь в мастерской контактировали? — спросил Навоев.