Читаем Ярость валькирии полностью

Примостившись в углу кабинета, Кирилл мрачно рассматривал художника. Несколько часов в изоляторе дались Кречинскому нелегко. Опустив плечи, он вздрагивал, смотрел перед собой потухшим взглядом и то и дело нервно обнюхивал грязные ладони. Под глазом живописца наливался грозовой синевой огромный бланш. Скорее всего, приложил кто-то из сокамерников.

— В конце концов, я могу узнать, в чем вы обвиняете моего подзащитного? — раздраженно поинтересовалась адвокат Галина Орлова, здоровенная феминистка с тройным подбородком и необхватной талией. Это она привезла утром справку о Верином заболевании.

— Ваш подзащитный подозревается в убийстве Марии Сотниковой, а также в нападении на пятерых женщин с причинением им тяжких телесных повреждений. Одно из нападений также привело к смерти потерпевшей Чупиловой, — скучным голосом пояснил Навоев.

— Бред какой-то! — фыркнула адвокат. — Кстати, молодой человек, — произнесла она высокомерно. — Я показала вам медицинскую справку не для того, чтобы вы кричали о заболевании Гавриловой на всю страну. Это, между прочим, врачебная тайна. Вы, как сотрудник правоохранительных органов, должны это знать. Как и то, что я вас элементарно засужу.

— Неужели? — любезно справился Навоев. — Таки засудите?

— Можете не сомневаться!

— Прекрасно! А мы возбудим уголовное дело против вашей подзащитной. Ни ваши магические пассы, ни пресса ее не спасут, потому как применение насилия в отношении представителя власти — уголовно наказуемое деяние. И за него в статье 318 УК РФ предусмотрено лишение свободы сроком до десяти лет.

Орлова запыхтела от ярости, отчего затряслись три ее подбородка.

— Патовая ситуация, не так ли? — ласково поинтересовался Навоев.

— Посмотрим! — процедила Орлова.

Миронов в душе позавидовал недюжинной выдержке Навоева. Орлова слыла черной мамбой в адвокатской среде и не чуралась любых способов в достижении целей.

А вот Верин демарш оказался провальным.

Только один телеканал показал мало-мальски лояльный сюжет об акции протеста. Однако канал был кабельным, новости на нем выходили вечером и в крайне неудобное время, когда по другому каналу шел яркий музыкальный проект. На другом канале сюжет показали в полдень, но для Веры он был, как гром среди ясного неба.

— Акция по освобождению художника Кречинского, задержанного утром полицией, приобрела пикантное продолжение, — сообщила ведущая новостей. — Обвиняя сотрудников правоохранительных органов в произволе, супруга Кречинского, журналистка Вера Гаврилова сама набросилась на сотрудника полиции. Подробности в нашем сюжете.

Синхрон за кадром бодро поведал, что полиция наконец-то задержала подозреваемого в нападениях на женщин. Им оказался художник Кречинский — личность в городе известная и эпатажная. С тем же воодушевлением невидимая журналистка рассказала, что во время незаконного пикета супруга художника вела себя крайне агрессивно.

— Вы видели? Он меня ударил! — вопила Вера с экрана.

— Как показал покадровый анализ снятого материала, заявление журналистки Гавриловой не имело под собой оснований, — с легким злорадством прокомментировала уже знакомая Миронову корреспондентка канала. — На кадрах отчетливо видно, что Вера Гаврилова упала оттого, что поскользнулась, а затем, когда начальник одного из отделов угрозыска майор Миронов помог ей подняться, нанесла ему удар ногой.

На экране крупным планом показали Кирилла в тот момент, когда Вера врезала ему по голени, и он натурально скорчился от боли. Следом на экране возник Навоев с постным, как у лютеранского проповедника, лицом.

— По всем канонам мы должны возбудить два дела. Одно — административное — по поводу организации несанкционированного митинга. Второе — уголовное, — сообщил он на камеру. — Адвокатом была представлена медицинская справка о том, что Вера Петровна Гаврилова страдает психическим расстройством, но любая угроза физической расправы или нападение на сотрудника полиции признается совершенным преступлением. И, следовательно, уголовное преследование не заставит себя долго ждать, даже если деяние совершено необдуманно или при помутнении рассудка.

Навоев помахал в воздухе справкой. На секунду она возникла на экранах крупным планом.

— Что касается задержанного Владимира Кречинского, то на сегодняшний момент никаких обвинений ему пока не предъявлено. В интересах следствия иная информация не разглашается…

Далее корреспондентка традиционно вопросила: доколе по российским городам будут бегать психи с ножами? И завершила сюжет тоже ритуальными фразами:

— Виноват художник Кречинский в нападениях на женщин или нет, покажет время. А мы будем следить за ходом следствия…

К моменту, когда Кречинского привезли на допрос, местные и региональные интернет-порталы также опубликовали новостную информацию о том, что в городе орудовал художник-маньяк, которому потворствовала психически больная жена. О журналистской солидарности все дружно забыли. Во-первых, уж больно жирным был сюжет, во-вторых, коллеги Веру, мягко сказать, не любили и радовались возможности ей напакостить…