Читаем Homo Гитлер: психограмма диктатора полностью

Весьма странный образ женщины, сформированный Гитлером, был близок стилю «Fin de siecle» (конец века) и столь почитаемым фюрером Арнольду Беклину и Францу фон Штуке. В принципе «геноцидальный менталитет, выражавшийся враждебным, убийственным языком борьбы полов», был свойствен всей западноевропейской культуре. Дикштра утверждал, что «еще до начала столетия печи крематориев концлагерей уже существовали в антифеминистских расово-революционных мужских фантазиях».

Нюрнбергские расовые законы соответствовали навязчивым идеям фюрера. Выступая на съезде партии в 1935 году, он утверждал, что ввел эти законы, чтобы в первую очередь спасти в государстве брак, подняв его со дна расовой мешанины, где он находился. В исполнении этих законов совершенно четко проявлялась сексуальная патология. Научно-популярный журнал «Дойче Фольксгезундхайт» предостерегал арийскую женщину от половых сношений с евреями. Как только она примет в свое тело «чужеродный белок», она никогда больше не сможет рожать расово чистых детей, даже если потом и выйдет замуж за арийца. Данные абсурдные табу вошли в национал-социалистический кодекс поведения. Эсэсовцам и членам партии запрещали жениться, если невеста была ранее замужем за евреем или просто обручена с ним.

Порнографические фантазии смешивались с юридической изо-шренностью. Даже «лазание под юбку» рассматривалось как расовое преступление и каралось двумя годами заключения в исправительном доме, если подобное действие совершал еврей в отношении арийской женщины. В соответствии с комментариями к расовому законодательству, подготовленными в 1936 году В. Штукартом и X. Гробке, наказуемым деянием стали «любовные действия, например взаимный онанизм». Оральный секс оставался неподсуден, поскольку не имеет своей целью воспроизведение потомства, у которого может быть загрязнена арийская кровь.[176]

Внутреннее созвучие и блондинки

Список обвинений против евреев, приведенный в «Майн кампф», охватывал ходовые антисемитские клише. Однако существовала одна особенность, которая отличала идеи Гитлера от обычного антисемитизма, он обвинял евреев в том, что они не воспринимали его аргументы. Таким образом, главным признаком, по которому определялась расовая принадлежность, стала способность принять убеждения Гитлера, внутреннее созвучие его мировоззрению. Ему не нужны были светловолосые германцы с голубыми глазами и прямым носом, которые не разделяли его идеи или даже относились к ним враждебно. В результате раса для фюрера перестала быть антропологическим критерием.

В речи на партийном съезде 1934 года Адольф Гитлер использовал хитрый демагогический трюк. Он заявил, что политически совершенно невозможно распределять руководящие государственные должности исходя из расовых признаков. Слишком уж явно он сам и прочие фюреры рейха не вписывались в стандарты чисто арийской внешности. Во время спора с рейхсфюрером СС гауляйер Данцига Форштер прямо заявил, что сам Гиммлер выглядит так, что о расе тут не может быть и речи.[177] В застольных беседах 27 января 1942 года Гитлер весьма благоразумно подметил: «Внешний вид и наклонности часто разнятся». Полутора годами ранее, 16 сентября 1940 года, он приказал, чтобы «метисы», проявившие смелость перед лицом врага, признавались чистыми арийцами.

Однако Гитлер не пришел к логическому выводу, что вся расовая теория ложна и непригодна к использованию. Не желая замечать явных противоречий, он упорно продолжал считать, что «в принципе следовало бы определять расовую принадлежность на основе способностей. Однако способности закрепляются при помощи способов реакции отдельных людей на новые идеи. Данный метод поиска людей, которые нам нужны, непригоден, потому что каждый слышит только те звуки, которые находят внутренний отклик в его душе».

Геббельс, прозванный в народе за свою внешность «засушенным арийцем», в своих дневниках писал о недопустимости «расового материализма, который ставил во главу угла не мысли и действия, а бесполезный цвет волос».

Для самого Гитлера понятие «арийцы» было только обозначением для тех, кто соответствовал его гомоэротическим предпочтениям, возбуждал его и разделял его взгляды. При исследовании структуры мотивов его первобытной ненависти к евреям становится совершенно ясно, что он воспринимал их как угрозу прекрасному и благородному идеальному миру, созданному в его гомоэротических мечтах. Однако сам Гитлер не имел четкого представления об этой сексуальной утопии, в его сознании были четко определены ее противники, вызывавшие жгучую ненависть.