Читаем Homo Гитлер: психограмма диктатора полностью

Еще одним кумиром Гитлера был Ницше. Вполне возможно, что существовала некая весьма поверхностная параллель между пониманием философии, воспевающей «белокурую бестию», и фашистской идеологией. Тем не менее белокурая бестия также является гомофилической фантазией. Кроме того, антифеминистские взгляды Ницше («Ты идешь к женщине? Не забудь взять с собой кнут!») были вполне во вкусе Гитлера. Сестра Ницше, которую он посещал в Веймаре, подтвердила стойкое отвращение к браку философа, заявлявшего: «Герой должен быть свободен». Несмотря на то что Гитлер едва бы смог до конца понять философию Шопенгауэра, он преклонялся перед ним не в последнюю очередь из-за сходных взглядов на женщин и брак.

Кабала

Политические противники воспользовались привязанностью Гитлера к гомосексуальному главе штаба СА Эрнсту Рему при развязывании пропагандистской кампании, в которой обличали «противоестественный разврат», царивший в нацистском движении, на словах боровшемся за моральное очищение немецкого народа. Социал-демократическая газета «Мюнхенер Пост»обли-чала гомосексуальные наклонности Рема и даже подозревала в этой склонности самого Гитлера.[184] Однако нет никаких доказательств того, что Адольф Гитлер практиковал гомосексуализм.

Самое большое, почти открытое признание своего отличия от нормальных людей Гитлер сделал во время очередного монолога в ставке, произнесенного 21 августа 1943 года. Он перестал хранить втайне от мира свои истинные цели. После начала войны на уничтожение на Востоке массовые убийства стали достоянием общественности. Несмотря на все попытки скрыть происходящее, в общих чертах жуткая практика Холокоста стала известна многим тысячам человек. Гитлер ничего не имел против того, чтобы стенографист зафиксировал его почти искренние слова: «Обладая склонностью к безбрачию, по своей природе я не являюсь семейным человеком. Это не для меня». «Склонность» — вот то предательское слово, которое практически называет вещи своими именами. В окружении Гитлера, говоря о Реме, почти официально называли его гомосексуализм «непонятной склонностью».

Следующее слово, которое также выдает не совсем обычный характер проблемы Гитлера, является «безбрачие». Еще Генрих Гейне использовал его, чтобы четко определить свое отношение к женщинам. «К чему мне забота о женщинах и детях?/Пусть идут побираться, если голодны», — под этими словами поэта вполне мог бы подписаться и Гитлер.

Александр Мачерлин разглядел в личностном отношении Гитлера к Шпееру эротический (но не сексуальный) компонент.[185] После войны Альберт Шпеер писал: «Совершенно точно могу сказать только одно: все, кто тесно сотрудничали с ним в течение долгого времени, оказывались в кабале».

Гитлер познакомился с 29-летним внешне привлекательным архитектором в 1934 году и после нескольких бесед допустил его в свой близкий круг. В 1945 году Шпеер подробно описал это событие. Костюм молодого идеалиста, вдохновленного поэзией Штефана Георга, был испачкан гипсом со стройплощадки. Поэтому, несмотря на красноречивые взгляды Гитлера, старавшегося наладить с ним более близкий контакт, он хотел отказаться от приглашения на обед. Тогда фюрер использовал сложившуюся ситуацию, чтобы сделать весьма двусмысленный жест. Он завлек архитектора в свои личные покои и заставил молодого человека сменить его испачканный пиджак на свой мундир. С этого переодевания, которое эротическая фантазия Гитлера превратила в псевдоинтимную сцену, внесшую элемент шутки в последовавшее застолье, началась эмоциональная связь между мастером и его любимым учеником. «Затем он усадил меня за обеденный стол и все время уделял мне внимание». «Я интуитивно понравился ему». «Он открыл меня». Позднее архитектор сравнил свои отношения с Гитлером с договором между Фаустом и Мефистофелем, который он также оплатил своей кровью.

В любом случае уже с самого начала этой мужской дружбы отношения Гитлера к молодому архитектору сильно отличались от принятых в немецких министерствах норм поведения. Чтобы доказать свое превосходство, Адольф Гитлер использовал совершенно архаическую форму спора между мужчинами: он долго и пристально смотрел в глаза собеседнику. Он считал, что тот, кто не выдерживал этого взгляда, признавал его превосходство. Шпеер так описывал этот способ: «Однажды, когда мы сидели за большом круглым столом в чайном домике, Гитлер с вызовом уставился мне в глаза. Вместо того чтобы опустить глаза, я принял его вызов. Кто знает, какие первобытные инстинкты вызывает в жизни подобное противоборство, в котором противники смотрят друг другу прямо в глаза до тех пор, пока один из них не отведет взор. Хотя я привык побеждать в подобных состязаниях, на этот раз мне пришлось собрать все свои силы, чтобы выдерживать этот взгляд до тех пор, пока Гитлер внезапно закрыл глаза и повернулся к своей соседке за столом».[186]