Если «занесли» деньги в вышестоящий суд и ситуация примерно такая: нельзя отменить решение (законное) первой инстанции и свое нельзя вынести, ибо виноват человек. Или даже невиновного надо обязательно осудить, чаще всего невиновных осуждают, чтобы отобрать их имущество. Тогда придираются к мелочам. Например, плохо, неразборчиво написан протокол, судья не может прочитать, не соблюдены некоторые нормы закона, а в этом случае нарушения всегда найдутся. И тогда дело отправляют на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

В Верховном суде вариантов может быть больше. Ведь это кассационная инстанция, так что могут отослать в нижестоящую инстанцию, а могут – в первую на новое рассмотрение.

Все это, как показывает изучение материалов и как выявили сами граждане, в ряде случаев стоит денег. Иногда весьма значительных. Хотя нельзя, конечно, всех судей мазать черным и клеить на лоб ярлык «взяточник». Но и сама система такова, что кристально честные люди там долго не задерживаются, увольняются в течение года, да и попасть честному человеку в судейский корпус практически невозможно. Ну, а кто решает остаться, вынужден играть в соответствии с правилами «ты мне – я тебе».

Услышав о сумме, пришлось просить отсрочки:

– Мне надо посоветоваться, и нужно время собрать эти деньги…

– Хорошо, но поторопись! – согласилась судья, опустив глаза и безразлично разбирая какие-то бумаги на столе. Этим она как бы давала знать, что вопрос исчерпан.

За небольшое вознаграждение конвой провел меня в комнату, где сидел Турал. Выслушав рассказ о разговоре с судьей, он сказал: «А где гарантии, что нас не обманут? Деньги возьмут и приговор зачитают, максимальный срок дадут! Что будем делать тогда?»

Было ясно – рисковать нельзя. Я подошла к Хаверь и сказала, что нам нужно время подумать и собрать деньги. Мы поставили на продажу наш загородный дом, но покупателей все еще не было. Хаверь напомнила, что на следующем процессе вынесут приговор. В запасе всего одна неделя, чтобы решить проблему, и я очень надеялась на запись. Как только я подумала о ней, раздался телефонный звонок.

Звонил адвокат:

– Гюнель, нам необходимо срочно увидеться. Нам необходимо поговорить.

– Хорошо, через полчаса возле кинотеатра «Азербайджан» вас устроит? – спросила его я.

– Вполне. – И повесил трубку.

А когда мы с ним встретились в назначенном месте, Аскеров объяснил следующее:

– Гюнель, из моего офиса выкрали аудиозапись с вашей встречи с Сафаром, вы кому-нибудь рассказывали о ней?

– Нет, я никому ничего не говорила! Как могли к вам пробраться и вскрыть сейф? – опешила я от такой новости.

– В офисе стоят камеры наблюдения – их все перебили, записи нет. Я обратился в полицию и просто так это не оставлю, у меня свой личный счет с Сафаром! Но всё-таки это произошло…

– Вы не сохранили копию записи? – Не хотелось расставаться с надеждой.

– Обе записи лежали в сейфе, я собирался сегодня показать запись судье… Наши телефоны наверняка прослушиваются – только так они могли выяснить, что у вас был при себе диктофон и вам его дал я. Поэтому больше никаких разговоров, касающихся дел, по телефону, только при встрече, – проинструктировал адвокат.

Пропало доказательство невиновности Турала, это несправедливо! Аллах, помоги!

Мне захотелось пойти в мечеть и помолиться. Я так и сделала. Молилась и просила Аллаха помочь нам, дать нашей семье сил и терпения преодолеть этот трудный жизненный этап. Я плакала и молилась, от этого мне становилось легче и легче, ко мне возвращалась вера и надежда.

Глава 44

Я и раньше часто молилась в мечети, просила у Аллаха помощи в делах. Но теперь все молитвы были о скорейшем освобождении Турала.

– Фуад, отвези меня в мечеть, – сказала я водителю, сев в машину.

– В какую из мечетей, Гюнель ханум?

– Мир Мовсум Аги, я хочу помолиться там, – поделилась я с водителем.