Читаем Город Эмбер: Предсказание полностью

Прошло уже немало новостей, но никакого заявления так и не передали. Сообщили о каком–то мятеже, о свадьбе кинозвезды, и наконец диктор объявил, что заявления пока не ожидается.

— Странно, — удивилась Кристал, выключая радио. — Но, по крайней мере, это еще не война.

Она продолжила свое занятие, еще полчаса наводя лоск в комнате, а потом села на красный диван в большой гостиной и оглядела результаты своего труда.

— Неплохо! — произнесла она и посмотрела на часы. — Десять сорок две. Мы открываем дом в одиннадцать. Лен должен вот–вот подъехать.

— Я тебе больше не нужна? — спросила Никки.

— Нет–нет. — Кристал помахала рукой. — Можешь идти поиграть.

— Хорошо, только мне надо забрать кое–что сверху.

Кристал кивнула и, взяв пульверизатор, окатила водяным туманом папоротник в горшке.

Никки взлетела по ступеням. Бедный, бедный Отис. Он стоял у двери, ждал ее и отчаянно повизгивал.

— Не волнуйся, Отис, подожди еще две минутки, — уговаривала Никки щенка. — Я знаю, ты голоден, но сначала нам нужно выйти отсюда, поэтому ты должен вести себя очень и очень тихо.

Она прицепила поводок к ошейнику Отиса, другим концом обмотала ему морду, чтобы не лаял, и понесла его вниз. На втором этаже Никки остановилась и прислушалась, но не поняла, где Кристал. Спустившись на первый, она пошла по коридору, который вел на кухню, и тут до нее донеслись голоса.

— Все выглядит превосходно! — воскликнул Лен. — Как и ты.

— Ну, спасибо. Ты просто душка!

Никки поняла, что они стоят у парадной двери, и ее это вполне устраивало. С Отисом на руках она прошмыгнула на кухню, схватила со стола яблоко и сдобу, крикнула: «Пока, я ухожу! Удачи!» — и захлопнула за собой дверь черного хода.

Для прогулки день выдался не самый лучший. Небо было затянуто серыми облаками, дул холодный, пронизывающий ветер. Никки надела свою самую теплую куртку, шерстяной шарф и вязаную шапочку, но все равно мерзла. Чтобы согреться, она старалась идти быстро. Отис сидел у нее на руках, уткнув мордочку в ее шарф.

Как только они повернули на Папоротниковую улицу, а потом на тропу, уходящую в лес, Никки опустила Отиса на землю.

Настроение у нее сразу улучшилось, холод уже не имел значения. Перед ней расстилался лес, таинственный, неисследованный. Здесь ей не грозила встреча с ненавидящей собак пророчицей или с ее шпионами, а если по лесу бродил террорист… что ж, увидев его, она спрячется — и дело с концом.

Никки не шла, а летела, довольная тем, что выбралась из города. Под ногами у нее потрескивали прихваченные морозцем опавшие листья, комочки земли и мелкие сучки. Со всех сторон ее окружали высокие деревья. Под ветром они раскачивались, и с них слетали последние листья.

Хотя близился полдень, у Никки не возникло желания где–нибудь присесть и съесть булку и яблоко, которые она взяла с собой, — ей хотелось только шагать и шагать.

Тропа поднималась все выше, с обеих сторон к ней подступали деревья, но потом они вдруг поредели, и Никки увидела внизу крыши Йонвуда, который издалека казался маленьким и мирным. Людей она, разумеется, разглядеть не смогла и попыталась найти «Зеленую гавань», но — увы. Ей стало очень грустно, когда она смотрела на городок, куда мечтала переехать. Она–то думала, что это идеальное место, тихое и прекрасное, не знающее бед мегаполисов. Если б кто–нибудь заранее сказал ей, что в Йонвуде борются с силами зла, пытаясь построить щит добра, она бы только обрадовалась. А теперь она не желала иметь никаких дел с этими «строителями».

Никки продолжала идти. Отис время от времени останавливался, нырял под куст или начинал рыться в опавшей листве. Некоторые места вызывали у него такой интерес, что он надолго застревал там, обнюхивая их. Никки не мешала ему. Она стояла и смотрела, как с ветки на ветку перелетали птицы. В небе медленно плыли облака. Иногда в просветы между ними врывались солнечные лучи, которые освещали лес, траву, тропу. В такие моменты льдинки на земле блестели, как осколки стекла.

Через час Никки подумала, что пора отдохнуть и поесть, и начала искать место, где можно было бы присесть. Вскоре она нашла упавшее дерево, увитое лианами и поросшее зеленым мхом. Очистив небольшой участок ствола, она привязала конец поводка к ветке, села и стала есть сдобу и яблоко. Последний кусочек сдобы перепал Отису.

Внезапно она услышала шаги. Кто–то спускался по тропе и приближался к ней. Сердце у Никки стало биться сильнее. Что же делать? Нырнуть в кусты? Спрятаться за деревом? Но Отис, почуяв приближение незнакомца, навострил уши и громко, пронзительно залаял. Теперь прятаться не имело смысла. Их уже заметили, и оставалось только надеяться, что это не террорист и не какой–нибудь бандит и что он не обратит внимания на сидящую на бревне девочку.

Никки сидела и ждала, и через несколько секунд перед ней появился… Гровер.

Он увидел Никки, остановился и скорчил зверскую гримасу, растянув губы и выпучив глаза.

— А–а–а–а! — завопил он. — Ужасный террорист! Жуткий монстр! Спасите меня, спасите!

— Прекрати! — отмахнулась Никки, улыбнувшись и радуясь тому, что Гровер жив и здоров.