Читаем Глобальные трансформации современности полностью

Таким образом, трансформация сложившейся к началу XX в. всемирной макроцивилизации происходила в первой половине прошлого века в единстве двух разнохарактерных, но органически связанных между собой процессов. С одной стороны, нарастало противоречие между самими промышленно развитыми державами (точнее — их объединенными в военные блоки группами) в борьбе за перераспределение власти над миром, а с другой — усиление реакции неприятия этоса и образа жизни доминирующего на мировой арене Запада со стороны ориентированных на традиционные ценности незападных обществ. Последнее, особенно в Русской и Китайской революциях, проходило под флагом коммунизма, что не должно скрывать от нас глубинную сущность вызвавших эти события и порожденных ими процессов.

Взаимосвязанное разворачивание этих двух параллельных процессов приводит к неожиданным последствиям — быстрое развитие и милитаризация Японии, возникновение тоталитарных СССР и Германии, затем Китая. Крах гитлеровской Германии и милитаристской Японии при создании мировой социалистической системы; экономический взлет послевоенных Японии и Германии; крах колониальной системы; раскол социалистического блока на СССР с сателлитами и Китай; создание устойчивой зоны североатлантического сотрудничества стран Запада — на все это (до развала СССР) уходит менее столетия. В конце–концов, через две мировые войны, установление тоталитарных режимов и пр. в середине XX в. был создан биполярный мир эпохи «Холодной войны», исчезнувший с крахом СССР. Как в связи с этим писал О. Тоффлер: «В 1989 г. весь мир с изумлением наблюдал за распадом просуществовавшей более полувека советской империи в Восточной Европе. Сам Советский Союз… погрузился в состояние почти хаотических изменений. Но и вторая мировая сверхдержава также переживает относительный спад, хотя и не в столь интенсивной и драматической форме»294.

США, естественно, оказавшись единственной сверхдержавой, стремятся закрепить свое господствующее положение в мире. Однако шансы на воссоздание однополярного, «западноцентрического» мира, при всей гигантской военной мощи США и их бесцеремонном ее использовании под любыми надуманными предлогами, представляются невысокими, поскольку консолидация народов в рамках традиционных цивилизационных ойкумен, на обновленных традиционных идейно–ценностных основаниях становится велением времени.

При этом Западный мир (с примыкающими к нему по ряду важнейших показателей Японией и «восточноазиатскими тиграми») явно утрачивает былое единство с потерей общего (в лице СССР) противника. Есть все основания предполагать дальнейшее нарастание противоречий, уже проявившихся в последние годы, в рамках выделенного И. Валлерстайном мир–системного ядра как по трансатлантической (между Европейским Союзом и Северной Америкой), так и по транстихоокеанской (между Северной Америкой и Японией) линиям. Существенно, что ни Китай, ни Мусульманский мир, в отличие от СССР, не воспринимаются в качестве потенциального противника всеми тремя названными очагами постиндустриальной цивилизации. Если мусульманский фактор беспокоит Европу и Америку, то китайский — Японию и Америку.

Мировая цивилизация приобретает, таким образом, характер полицентрической макросистемы, в структуре которой Запад (быстро утрачивающий свою сконсолидированность времен «Холодной войны») является наибольшей, однако не способной контролировать все остальные (например Китай, Иран и пр.) центры силой. На наших глазах, как то уже отмечалось С. Хантингтоном и другими политологами, мир все более реструктурируется по цивилизационным и субцивилизационным (Северная Америка — Европейский Союз) признакам, в соответствии с чем определяются и геополитические ориентиры, и перспективы отдельных государств и народов.

С 60‑х гг., с ликвидацией колониальной системы, расколом социалистического лагеря (по линии СССР — Китай) и возрождением Японии, структура биполярного мира времен Холодной войны начинает эрозировать. Ряд государств–цивилизаций, прежде всего Китай и Индия, занимают на мировой арене самостоятельную позицию. В значительной мере это относится и к Японии, внешне демонстрирующей лояльность к курсу США.

В то же время сам буржуазно–либеральный Запад, в сущности Западноевропейско–Североамериканская или Североатлантическая цивилизация, несмотря на все бросавшиеся ему в течение XX в. вызовы (рост коммунистического движения, Мировой экономический кризис и Великая депрессия 1929–1933 гг., нацизм и японский милитаризм, национально–освободительное движение и распад колониальной системы, мировое противостояние социальных систем и пр.) оказался поразительно жизнеспособным, и на рубеже 80‑х — 90‑х гг. уходящего века добился победы в Холодной войне, ознаменовавшейся крахом СССР и вступлением в НАТО ранее зависимых от последнего центральноевропейско–прибалтийских государств, с распространением влияния США и на многие другие государства СНГ (более всего — Грузию, но также, в известной степени, на Узбекистан, Украину и пр ).