Читаем Глобальные трансформации современности полностью

Исторический опыт показал, что казавшаяся в те годы реальной коммунистическая альтернатива первому и второму сценариям на самом деле была очень преувеличена. Широкое распространение в Западной Европе между двумя мировыми войнами коммунистического движения сомнения не вызывает, однако в него была вовлечена прежде всего радикальная интеллигенция, не принимавшая как коррумпированные режимы собственных демократий–плутократий, так и, тем более, вырисовывавшуюся им фашистскую альтернативу. Основная же масса населения западных государств не могла принять коммунизма в его полноте и аутентичности уже в силу своей органической приверженности частнособственническим идеалам, укоренившимся в ее сознании еще в XVI–XVIII вв. Коммунизм был изначально обречен на Западе на неудачу, особенно при заметном улучшении условий жизни промышленного пролетариата в соответствующих государствах в течение второй половины XIX в., где с неизбежностью был вытеснен социал–демократией, а после первой мировой войны в Италии — фашизмом, а в Германии — национал–социализмом.

Не следует забывать, что, несмотря на мощнейшую поддержку со стороны СССР и финансируемую из него разветвленную сеть агентуры, коммунисты (даже в составе широкого блока левых сил) ни в одной из западных стран не смогли прийти к власти ни в ходе революционных выступлений, ни в результате победы на выборах. Не является в этом отношении исключением и победа на парламентских выборах во Франции в 1936 г. Народного фронта. Ведущей силой в нем была социалистическая партия, а из полученных им 375 депутатских мандатов коммунисты имели только 72. Победы коммунистов оказывались возможными лишь за пределами Западного мира — там, где буржуазные ценности Новоевропейской цивилизации не были укоренены, более того — с враждебностью отвергались основной массой населения.

Принципиальным успехом, в качестве идеологии, направленной своим острием против частной собственности и основанной на ней эксплуатации, коммунизм мог пользоваться лишь в тех странах и у тех народов, в ценностном строе культур которых частная собственность не занимала доминирующего положения, но где осуществлявшаяся в течение XIX — начала XX вв. социально–экономическая и связанная с ней культурная и политическая трансформации вели к ускоренному, насильственному, попирающему традиционные нравственные приоритеты насаждению квазивестернизированного сознания богатеющих на народных бедствиях верхов — нуворишей, преимущественно из компрадорской буржуазии, коррумпированного чиновничества и их многочисленных прихлебателей.

Таким образом, мы снова возвращаемся к проблеме базовых различий обществ западного и незападного («преимущественно восточного») типов с их принципиально различными экономическими и социокультурными основаниями. В предельно широком обобщении основой первого является индивидуализм, частная собственность и рационализм, тогда как второго — социоцентризм (сочетающий коллективизм с патернализмом и иерархизмом), раскрытый Л. С. Васильевым «феномен власти–собственности» и традиционализм. Ярким примером принципиального несоответствия аксиологических оснований конкретных цивилизаций этих двух типов может служить предложенная Э. С. Кульпиным292 таблица структуры ценностей Запада и Китая, шире — оказавшегося в его цивилизационной ойкумене Дальнего Востока в целом:

Системы ценностей цивилизаций

Дальневосточной

1.  Государство

2.  Мир, порядок, традиции

3.  Иерархия, ритуал, прошлое конфуцианское знание

……….

Стабильность

Европейской

1.  Личность

2.  Свобода, равенство, братство

3.  Труд, эквивалент (эквивалентный обмен), частная собственность, закон (право)

……….

Развитие

Первичным на Западе является индивид–собственник, а не иерархически организованная государственно–бюрократическая структура, царящая над подвластными ей работниками. Однако сущностные основы Западной цивилизации уже к концу XIX в., а особенно в первой трети XX в. все более подрываются как процессами обобществления труда и капитала, сполна раскрытыми на их ранней стадии К. Марксом, так и бюрократизацией, что подчеркивал М. Вебер, в том числе с элементами государственной регуляции и планирования экономической жизни, проявившимися, особенно в Германии, уже в годы Первой мировой войны.

С противоположной стороны Восток, точнее — все незападное человечество, достигнув в пределах собственных цивилизационных систем определенной стабильности, самодостаточности и гармонии с окружающей средой, оказалось в зоне экспансии новоевропейских наций. Развив невиданное экономическое, техническое и военное могущество, Запад с первых веков Нового времени начинает преобразовывать мир в соответствии с собственными нуждами, не считаясь с интересами и традиционными ценностями незападных обществ.