Читаем Гении и прохиндеи полностью

И вот образчики их вдохновенной элоквенции: Владимир Солоухин: "Солженицын - сын российской культуры, сын отечества и народа, борец и рыцарь без страха и упрека, достойнейший человек...В какой-то энциклопедии, издающейся в Англии, написано на букву "Б" : "Брежнев -мелкий политический деятель в эпоху Солженицына"...Игорь Шафаревич: "Как писатель, мыслитель, человек, Солженицын ближе к Илариону Киевскому, Нестору или Аввакуму, чем к каким-нибудь/!/ поздним стилистам/!/ - к Чехову или Бунину"...Владимир Крупин: "Я, как писатель, обязан очень многим, если не всем Александру Исаевичу...Страдания, которые перенес Александр Исаевич, возвышают его над всеми нами"...Леонид Бородин: " Солженицын явился той опорой, которая была нам так нужна... "Архипелаг" это реабилитация моей жизни /посвященной борьбе против советской власти - В.Б./...В лагерях мы считали Солженицына нашим представителем на воле. Часто он и был таковым"... По поводу последних слов вспоминается вот что. Однажды в пору его наивысшего взлета, в дни встреч и бесед с самим Хрущевым, министр внутренних дел пригласил Солженицына и предложил ему, как он сам рассказывает, поехать по собственному выбору в любой лагерь посмотреть, как живут его братья по несчастью. Ну, подобно тому, например, как стилист Чехов, который, впрочем, зэком не был, по собственной воле и за свой счёт поехал аж на сахалинскую каторгу. И что же? Да ваш "представитель", товарищ Леонид Бородин, и не ворохнулся! Пусть едут дураки да стилисты, а ему некогда, он сел на велосипед /его любимый вид спорта/ и покатил с супругой на Куликого поле, о чем напишет в очерке "Захар Калита"...Наконец, вот что сказал и сам Валентин Распутин: "Солженицын - избранник российского неба и российской земли...Его голос раздался для жаждущих правды как гром среди ясного неба...Великий изгнанник...Пророк..." /Все цитаты из "НС"№Г1990/. За такие песнопения и я, не скупясь, отстегнул бы 25 тысяч заморских, окажись они у меня в заначке от жены...

И все эти акафисты литературных звезд, как и само "Колесо", повторяю, даны тиражом в 500 тысяч. А статья безвестного В.Нилова - 13 тысяч, то есть почти в сорок раз меньше. И однако же, какой всплеск благородного негодования, какая чувствительность! Словно академика Шафаревича наконец в солдаты забрили, а у Распутина один орден Ленина отняли...

Тут, пожалуй, пора внятно сказать о дважды уже упомянутых 25 тысячах. Г.Бондаренко, сын Владимира, в репортаже о церемонии вручения премии, напечатанном в "Дне литературы", выразил намерение "снять какую-то нездоровую суету вокруг Солженицынской премии этого года в литературных кругах /как всегда (!) вокруг того, что касается, простите, денег!/. Я, простите, никакой суеты не заметил. Во-первых, по нынешним временам в мире публичности это деньги не такие уж блыыие, чтобы из-за них суетиться"аж целым "кругам". Вот когда Бунин получил нобелевскую, тех довоенных долларов, то действительно суетилась почти вся русская литературная эмиграция. Но дело не в этом, а в том, что автор по молодости лет глубоко ошибается, уверяя, будто у нас в литературных кругах "всегда" при денежных премиях затевается "нездоровая суета". Может быть , так стало сейчас и в тех кругах, которые Бондаренко знает лучше, чем я. Но в тех кругах, в которых свою долгую литературную жизнь прожил я сам, были, конечно, толки и споры о справедливости той или иной премии, но о денежном содержании никогда. Получали, например. Сталинские и Государственные премии Асеев, Шолохов, Уланова, Шостакович...Позже - Смеляков, Шукшин, Федор Абрамов, Распутин...В моих кругах только радовались этому и в карман луареатам не заглядывали. Это были честные деньги.