Читаем Гении и прохиндеи полностью

Там, кстати, есть такое рассуждение: вот мол. Толстой написал "лучшую книгу о патриотизме", но он, "как известно не признавал патриотизма'7это кому же известно? -В.Б./ и даже говаривал '."патриотизм - свойство негодяев." Здесь много путаницы. Во-первых, нет писателей, которые, садясь за письменный стол, говорили бы себе :"Сем-ка, взбодрю я роман о патриотизме!". И нельзя "Войну и мир" назвать "книгой о патриотизме". Толстой, просто не думая ни о каком патриотизме, с великой любовью, с восхищением писал родную жизнь - жизнь русских людях, России, её природы, а это и называется иностранным словом "патриотизм". Ему, как и героям романа, была свойственна, по собственному выражению, "скрытая теплота патриотизма". Во-вторых, Толстой говаривал не так, как приведено выше, а совсем иначе: "Патриотизм - последнее прибежище негодяев. "Но это же слова о силе и величии патриотизма: когда негодяй схвачен за руку и разоблачены все его ухищрения, он в последней надежде спастись кричит: "Я патриот! Я готов отдать последние 25 тысяч на благо любимой родины!" Это мы и слышим сейчас со всех экранов...Однажды в 1905 году Толстой сказал еще и так: "В этой революции я взял на себя обязанности ходатая по делам стомиллионного крестьянского народа." Мог так сказать человек, который "не признавал патриотизм"? Писатель не отрицал, что не мог преодолеть своего "патриотического пристрастия" даже во время столь драматического матча на звание чемпиона мира по шахматам между Стейницем и нашим Чигориным. А ему шел тогда уже, как ныне Распутину, седьмой десяток!.. Так что, поосторожней надо в рассуждениях о непризнании патриотизма Толстым и о самозабвенном служении патриотизму Солженицына.

А не так давно случилась такая история. В "Нашем современнике №11-12 за 1998 год была напечатана о пророке Александре статья живущего в США русского писателя Владимира Нилова "Образованец обустраивает Россию". Нилов считает, что деятельность Солженицына - "преступление против родины", что он "был в первых рядах легиона могильщиков нашей страны", ибо не только поздравил Ельцина в августе 1991 года с антисоветским переворотом, а потом вслед за Окуджавой благословил расстрел Верховного Совета и защитников конституции от ельцинского насилия , но и задолго до этого "растлевал национальное сознание народа, идеологически готовя страну к предательству Горбачева, Яковлева, Ельцина. "Автор доказывал, что всю свою "известность в мире - и состояние! - Солженицын снискал бешеным антикоммунизмом, антикоммунизмом вплоть до гибели России" дошел в этом "даже до безразличия" к исходу Великой Отечественной войны. Действительно, добавим тут, в том самом "Архипелаге", шедевре патриотизма, он так рассуждал о возможности победы немцев: "Подумаешь! Висел портрет с усами, повесим с усиками. Украшали елку на новый год, будем на Рождество..."Всего-то и делов. И можете вы представить себе в "Войне и мире" такое: "Эка беда, коли победят французы! Висел портрет русского царя с бакенбардами, повесим портрет бритого корсиканца"...Там же, в "Архипелаге", повествуя о той поре, когда у нас еще не было атомного оружия, пророк сообщает свое заветное пожелание: "Будет на вас Трумэн с атомной бомбой, будет!.." А оказавшись в Америке, он молится в церкви: "Господи, просвети меня, как помочь Западу укрепиться... Дай мне средство для этого! "Такие молитвы могли бы возносить и генерал Власов, и ельцинский вице-премьер Кох, и красотка Новодворская...

Статья Нилова ужасно не понравилась В.Распутину и еще двум членам редколлегии журнала - И.Шафаревичу и В.Бондаренко, друзьям титана. В четвертом номере за прошлый год они выступили с письмом, в котором предлагали в пику этой статье опубликовать о "крупном таланте, имя которого знает весь мир", такую статью, которая восстанавила бы его репутацию. Даже по соображениям простой логики это было крайне странно. В самом деле, ведь до этого журнал так отменно поработал на репутацию пророка! Весь 1990 год печатал солженицынское "Красное колесо", которое, по мнению отца Михаила, моего корреспондента из Ивановской области, "нужно нам как пятое колесо телеге". Да еще при этом Распутин печалился: "К несчастью /!/, нет времени растягивать эту эпопею на годы". Он бы растянул.. Так вот, казалось бы, уж чего больше? Назовите мне за последние пятьдесят лет хоть одно произведение, что печаталось бы в 12-ти номерах журнала подряд. Да еще тиражом в 500 тысяч. Но это не всё. В 1988 году был большой вечер, посвященный 70-летию "писателя-подвижника", а через два года в виде напутствия или предисловия, что ли, к "Колесу" журнал напечатал пять статей, написанных ораторами этого вечера на основе их выступлений. И каждый из них не какой-то заокеанский никому у нас неведомый Нилов, а известнейшие в стране авторы - орденоносцы, лауреаты, академики. Герои, секретари Союза писателей!..