Читаем Гении и прохиндеи полностью

Не знаю, как вы, товарищи, а я нахожу еще силы, чтобы в это страшное время читать русскую классику. На митинг я пришел с третьим томом "Войны и мира" Толстого. Только вчера я закончит его читать. Там в последних главах рассказывается, как французы заняли Москву, как русскую столицу захватили французы. Уже было Бородинское сражение. На военном совете в Филях Кутузов уже сказал свою бессмертную фразу : "Я их заставлю конину жрать!" Армия через Москву отходит на рязанскую дорогу. Почти всё население город ушло. Семья Ростовых из-за нерасторопности старого графа замешкалась. Они ждали подводы из своих подмосковных деревень. 31 августа на Поварской у ворот дома Ростовых остановился большой поезд раненых. Вид их был ужасен. У некоторых еще кровоточили раны. Бывшая ключница старушка Мавра Кузьминишна, обмирая от жалости и сострадания, подошла к одной кибитке и, не спросясь своих господ, предложила одному бледному офицеру остановиться в их доме, отдохнуть. Наташа, стоявшая рядом в белой косыночке на волосах, которую она держала обеими руками за кончики, тут же обратилась к майору, начальнику поезда. Майор с улыбкой приложил руку к козырьку.

-Как вам угодно, мамзель...

Но увидев, как молодая женщина серьёзна, он перестал улыбаться.

-О да. отчего ж, можно...

"Офицер в кибиточке завернул во двор Ростовых,- пишет Толстой,- и десятки телег с ранеными стали по приглашениям городских жителей заворачивать в дворы Поварской...

Наташа вместе с Маврой Кузьминишной старалась заворотить на свой двор как можно больше раненых."

А потом пришли подводы из подмосковных деревень. Тридцать подвод. И дворовые люди Ростовых начали грузить барские вещи - мебель, сундуки, зеркала фамильные сервизы... А раненые остались без транспорта: кто-то забрал их лошадей, видимо, для каких-то важных нужд отходящей армии. И на другой день, 1 сентября, иные из них просили Васильича, дворецкого Ростовых, прихватить их с собой, дав местечко на подводе. Но Васильич даже не решался передать такую просьбу графу. Тогда один офицер подошел к нему на крыльце и сказал: "Граф. сделайте одолжение, позвольте мне...ради Бога... приютиться на ваших подводах...

- А! да, да, да, - поспешно заговорил граф.- Я очень, очень рад. Васильич, ты распорядись, ну там очистить одну или две телеги...

Граф оглянулся вокруг: на дворе, в воротах, в окне флигеля виднелись раненые. Все они смотрели на графа и подвигались к крыльцу...''

Но жена была против. Граф пытался её урезонить: "Ведь это всё дело наживное; а каково им оставаться, ты подумай?.."

А потом произошло вот что. Младший брат Петя спросил Наташу, знает ли она за что поссорились родители. "Она не отвечала.

- За то, что папенька хотел отдать все подводы под раненых.-сказал Петя.- Мне Васильич сказал. По-моему...

По-моему,- почти закричала Наташа, обращая свое озлобленное лицо к Пете, - по-моему, это такая гадость, такая мерзость...я не знаю! Разве мы немцы какие-нибудь?..- Горло её задрожало от судорожных рыданий, и она стремительно бросилась по лестнице...

Граф с трубкой в руке ходил по комнате, когда Наташа с изуродованным злобой лицом, как буря ворвалась в комнату и быстрыми шагами подошла к матери.

- Это гадость! Это мерзость! - закричала она.- Это не может

быть, чтобы вы приказали.

Граф остановился у окна. прислушиваясь.

- Маменька, это нельзя; посмотрите, что на дворе!- кричала Наташа.Они остаются!..

-Что с тобой? Кто они? Что тебе надо?

- Раненые, вот кто! Это нельзя, маменька; это ни на что не похоже...Ну что нам то, что мы увезем, вы посмотрите только, что на дворе... Маменька!.. Это не может быть!... Граф стоял у окна и, не поворачивая лица, слушал Наташу. Вдруг он засопел и приблизил лицо к окну. Графиня взглянула на дочь, увидала её пристыженное за мать лицо, её волнение, поняла, отчего муж не оглядывался и с растерянным видом оглянулась вокруг.

- Ах, да делайте, как хотите! Разве я мешаю кому-нибудь! -сказала она.

- Маменька, голубушка, простите меня!

Но графиня оттолкнула дочь и подошла к графу.

-Моn cher, ты распорядись, как надо... Граф утвердительно кивнул головой, а Наташа тем быстрым бегом, которым она бегивала в горелки, побежала на двор. Люди собрались около Наташи, но до тех пор не могли поверить тому странному приказанию, которое она передала, пока сам граф именем своей жены не подтвердил приказания отдать все подводы под раненых, а сундуки сносить в кладовые. Поняв приказание, люди с радостью и хлопотливостью принялись за новое дело... Многие из раненых просили не снимать вещей, а только посадить их сверху, но раз начавшееся дело свалки вещей уже не могло остановиться..."

Так семья Ростовых спасла от плена или гибели много героев Бородинской битвы.

А сегодня ранена русская литература, сегодня истекает кровью вся наша культура. Кто их спасёт? Если бы Наташа Ростова пришла сегодня в свой родовой дом, она бы всё сразу поняла и быстрым бегом, каким бегивала в горелки, помчалась бы в Кремль. Там с изуродованным злобой лицом она, как буря ворвалась бы в самый высокий кабинет и бросила бы в лицо его обитателю: