Читаем Гарри Поттер и Искусство Побега (СИ) полностью

— Если ты чувствуешь себя неуютно, — улыбнулась миссис Кейн, — вон там, на этажерке, находится барабанная палочка. Возможно, если ты засунешь ее в свой, скажем, карман, тебе станет полегче? Разумеется, затем ты сможешь заменить ее более привычным… инструментом. И… спасибо за доверие, Гарри. Признаться, я думаю, что в свое время ты встретишься с этим лохматым джентльменом еще не раз и сможешь взять реванш. Хотя могу предупредить тебя сразу: у этого кобеля ужасное чувство юмора и, как я подозреваю, слегка неуравновешенная психика. Хотя слишком злобным я бы его не назвала.

Гарри отряхнулся еще раз, поднялся на веранду и сунул барабанную палочку под бинт. Ему действительно стало спокойнее. В кустах тихонько, едва слышно, заскулил черный пес.

— Все, Зорг, — строго сказала миссис Кейн в сторону зарослей. — Тебе пора. Иди, Зорг, иди, — поскуливание стало особенно жалобным.

— Жан-Батист Огюст Эммануэль Зорг! — голос миссис Кейн напомнил мальчику Гермиону с ее сердитым «Гарри Джеймс Поттер!», к тому же, судя по имени, которое было не короче имени Повелителя Памяти, родословная псины была как бы не круче, чем у бульдогов тетушки Мардж. — Ты соизволишь нас покинуть? Или мне все-таки вырубить тебя еще разок? — продемонстрировала она зарослям свой мундштук.

Гарри увидел, как резко шевельнулись верхушки кустов, словно черный пес крутанулся там, не заботясь о целостности гиацинтов, затем кусты дернулись еще раз, а потом пес, проскользнув прямо под ногами грузчиков, снующих по двору Аткинсов, запрыгнул в машину и улегся в кресле с выцветшей обивкой, не спуская глаз с Гарри. Мальчик подумал, что пес выглядит очень худым и усталым. Палочки в его зубах не было.

— Принесите нам чаю, Джейн! — попросила миссис Кейн служанку. — И именинный пирог для мистера Поттера. К сожалению, Гарри, — сказала она, — несмотря на временное облегчение, мой насморк только обостряется день ото дня, а с побегом этого террориста и шагу нельзя ступить, чтобы не высморкаться, поэтому нам придется справить этот праздник в узком кругу.

— Да, мадам, — кивнул Гарри.

После чая с пирогом Гарри и Саманта-Шарлин расположились в гостиной, рассматривая фотографии в альбоме миссис Кейн. Гарри следил, как из маленькой девочки проявляется красивая девушка, потом он увидел эту же девушку в военной форме — на одном из снимков Гарри даже опознал молодого майора, тогда еще лейтенанта, Бутройда, но, разумеется, не озвучил этого, опасаясь лишних ушей.

Потом, после небольшой паузы, он наблюдал, как уходит из глаз осунувшейся, уже послевоенной мисс Бэлтимор смертная тоска, которую забрала в глубины сознания Шарлин, оставив на виду лишь Саманту, и причину этой метаморфозы — молодого военного, а затем учителя по имени Патрик, щеголяющего пустым рукавом.

Он видел учеников миссис Кейн — они все были маленькими детьми, младше, чем Гарри сейчас, и они, в отличие от миссис Кейн, не старели и даже не взрослели, оставаясь одиннадцатилетними на протяжении всех сорока с лишним лет. На одном из последних школьных снимков Гарри с удивлением опознал себя и Дадли, совсем еще мелких: Дадли надувался и задирал нос, а сам Гарри, предусмотрительно отставленный миссис Кейн подальше от дорогого кузена, смотрел прямо в объектив настороженно, но дерзко.

— У меня тоже есть альбом, — вздохнул Гарри. — Там папа и мама. Ну и я один раз, в кулечке. Я их только там видел, ну и… — про Зеркало он не сказал, но миссис Кейн все поняла и кивнула.

— А как ты думаешь, Гарри, почему ни дядя, ни тетя, ни кто-нибудь другой, — Гарри понял, что вопрос именно об этом «ком-нибудь другом», а дядя и тетя тут упомянуты только и исключительно для тех, кто их подслушивает, — ни разу не сводили тебя на могилу родителей? Ведь место, где она находится, насколько я знаю, не является секретным?

Разумеется, Гарри выяснил название этого городка еще до Хогвартса, читая «Взлет и Падение Темных Искусств», где было немного информации и еще больше домыслов о той давней истории, когда погибли его родители, а сам он заработал свой знаменитый шрам. А говоря о секретах, миссис Кейн имела в виду то, что этот самый городок — Годрикова Лощина — значился не только на волшебных, но и на маггловских картах. Хотя и только на самых подробных.

— Не знаю, мадам. Я часто об этом думал. И не вижу никаких достойных причин.

Разумеется, Гарри не имел в виду Дурслей, у них-то причина точно была: они ненавидели и волшебство в целом, и Гарри (вместе с его покойными родителями), в частности.

— Если нет достойных причин, осталось рассмотреть недостойные, не так ли? — спросила миссис Кейн, тоже имея в виду совсем не дядю Вернона и тетю Петунью.

— Я об этом тоже думал. Не могу говорить о деталях, но в целом… недостаточно информации.

— Полностью с Вами согласна насчет информации, молодой человек.

Они замолчали.

— Гарри, — сказала, наконец, Саманта-Шарлин, — вчера ночью я видела в окне Марс, и он был слишком яркий.

— Чрезвычайно яркий, — подтвердил Гарри, — в январе ж противостояние было!