Читаем Филипп Красивый полностью

Вот такие были выдвинуты аргументы. Давайте обратимся к документам, о которых идет речь. Булла Ausculta filii была написана очень продуманно. Каждое слово было взвешено. Она "не была отправлена сразу, ее несколько раз откладывали в консистории, ее читали, перечитывали, внимательно изучали. Она была полна ласки, это было действительно слово отца, ласковое предупреждение матери, просящей короля прекратить определенные практики, исправить определенные злоупотребления". Но вместо этой буллы, "полной ласки" (!), королю вручили другое письмо (Scire te volumus), пришедшее неизвестно откуда: "Говорят, что другое письмо было отправлено господину королю, я не знаю, откуда пришло это письмо, но знаю, что оно не было отправлено членами Коллегии, и я исключаю из этого дела нашего господина Папу, ибо уверен, что он не отправлял это письмо и что оно не исходило от него". В действительности, Акваспарта прекрасно знал, что содержание письма такое же, как и содержание буллы, только немного более жестокое, но он постарался не заниматься текстологическим исследованием. Вместо этого он утверждал, что хочет разрешить ситуацию. "Боже, пусть прекратится этот шум", — восклицал он. И для этого он прибег к старой уловке — отмежеванию короля от его советников: "Я ни на минуту не сомневаюсь, что лично я считаю короля добрым и католическим государем […] но я боюсь, что у него есть советники, которые приносят ему мало пользы", и было бы хорошо если бы он от них избавился: "Пусть король разгонит всех плохих советников".

Еще одно слово было сказано в оправдание созыва французских епископов на собор в Рим: не волнуйтесь, Рим — это не край света (кроме того, все дороги ведут туда, это хорошо известно), и вы вскоре снова увидите их, ваших дорогих епископов: "Они для нас не чужестранцы, не соперники, не противники, они — родные нам люди, которые берегут короля как зеницу ока, их созывают в Рим, не на край вселенной, не на край мира; они не будут отсутствовать вечно; закончив дела они вернутся".

Смесь иронии, притворного негодования, свидетельство добрых намерений при сохранении твердости принципов: речь Акваспарты в конечном итоге была довольно примиряющей. Затем слово взял Бонифаций, и тон сразу же изменился. Он начал с напоминания основного принципа: "Я главный". "Как преемнику Петра, Бог дал мне власть подавлять злых, выкорчевывать и разрушать, рассеивать и разгонять, и увещевать добрых, созидать и насаждать". Король Франции, "по грехам своим", должен подчиняться Папе, как и все остальные христиане. И добавил "исторический" аргумент: разве Святой Ремигий не сказал Хлодвигу во время его крещения: "Когда ты отдалишься от Церкви, ты падешь, ты и твое королевство"?

Затем Папа перешел к фактам. Король окружен плохими советниками. Акваспарта обрисовал этот вопрос в общих чертах. Бонифаций, со своей стороны, назвал конкретные имена: граф Сен-Поль, граф Артуа, который "некоторое время был нашим другом, но больше им не является". Имя ему — "Ахитофел", как того советника библейского царя Авессалома, "который хотел захватить царство Давида", предателя, чье имя означает "гибель моего брата", "я молю Бога позволить нам наказать его должным образом". Но эти два графа — лишь сообщники этого "демона или человека, вдохновленного демоном" — Пьера Флота. Этот одноглазый негодяй несет ответственность за проступок короля. Он тоже Ахитофел: "Он дьявол или одержимый дьяволом. Бог уже частично наказал, одноглазого телом, слепого душой, этого Пьера Флота, этого человека, полного горечи и желчи, который заслуживает того, чтобы быть названным еретиком и быть осужденным как таковой, ибо, с тех пор как он стал советником короля, все шло от плохого к худшему для этого королевства и для этой Церкви. Но Ты сделаешь тщетными, Боже, козни Ахитофела, этого Пьера и его сообщников, Ты сделаешь так, что будут торжествовать советы, благоприятные для Давида, для Христа и Его Церкви". Ненависть Бонифация к Пьеру Флоту заинтриговала историков. Эти два человека знали друг друга. Им уже доводилось смотреть друг на друга, особенно пятью годами ранее, во время переговоров о канонизации короля Людовика. Пьер Флот, который был одним из французских делегатов, по словам английского летописца, сделал несколько неприятных замечаний, которые разозлили Папу: "У нас есть обе власти", — воскликнул он, повторяя свой любимый тезис. "Конечно, — ответил Флот, — но ваша, милорд, словесная, а наша, напротив, реальная". Взбешенный, Бонифаций поклялся, что хочет "двинуть против него небо и землю".