Читаем Фернандо Магеллан. Том 3 полностью

– Теперь я понимаю, почему Фернандо спешил, – вздохнул Карвальо, вспоминая дни у бразильских берегов. – Мы разминулись с нею на несколько дней.

– Мы сидели там почти месяц, – уточнил Альбо, внимательно слушавший рассказ.

– Зачем сейчас говорить об этом?! – прервал их Эспиноса. – Хвала Господу, не допустившему нашей встречи!

– Опасаясь, как бы Серран не помог Магеллану подчинить острова, Мануэл послал из Малакки эскадру с приказом арестовать Франсишку посадить под арест. Советника хитростью заманили на корабль, якобы для отчета вице-королю Индии и получения награды за годы службы, с почетом доставили в Малакку, откуда отправили в Калькутту. Там через посредника Франсишку получил письмо от Магеллана с известием о выходе испанской флотилии. Серран все понял. Ночью на шлюпке он бежал назад в Малакку, затем на Тернате. Здесь Франсишку уговорил Абулеиса и соседних властителей перейти на сторону Испании, дать отпор португальцам.

На Тернате прибыл Тристан ди Менезиш[8], тщетно склонявший Серрана на свою сторону. Потеряв надежду образумить португальца, Тристан подкупил туземную женщину отравить его.

– Как? – удивился альгвасил. – Это сделал не Альмансор?

– Люди говорят разное… Когда в Лиссабон пришло сообщение, будто сеньор Магеллан перешел в другое море (Тихий океан), король выслал приказ главному капитану Индии, дону Лопишу ди Сикейре, направить вам навстречу шесть судов в Молукку

– Значит, «Сан-Антонио» благополучно вернулся домой! – воскликнул Альбо, радуясь за товарищей, пусть и дезертировавших в Патагонии.

– Представляю, что они поведали о нас, – ответил Карвальо. – Теперь придется отмываться от грязи в следственной комиссии. В Севилье нас считают мятежниками и ворами.

– Это мы еще посмотрим, кто ответит за свои поступки! – пообещал Эспиноса.

– Эскадра не могла выплыть на Молукки, – продолжил ди Лороза, – так как турецкий султан направился в Малакку. Сикейра выслал ему навстречу, к проливу Мекки в страну Джуда, все имевшиеся корабли и шестьдесят весельных судов. Султан не дошел до Индии. Португальцы нашли у города Адена несколько брошенных сломанных галер, сожгли их.

После похода главный капитан Индии направил сюда галион с двумя рядами пушек под командованием Франсишку ди Фарьи. Из-за мелей и противных ветров судно не пробилось к островам, вернулось в Малакку. Сейчас оно стоит где-нибудь неподалеку. Я думаю, не один ди Фарья стережет вас вблизи островов. На Тернате заходила каравелла с двумя джонками, собирала сведения о вас.

– Мы слышали о них, – кивнул Эспиноса. – Альмансор обещал привезти нам брошенную португальцами гвоздику.

– Жить стало трудно, – пожаловался Афонсу. – Царьки шепчутся между собой, устраивают заговоры. Португальцы боятся моей измены, стремятся убрать с островов, зовут в Малакку. Я помню, как там хотели расправиться с Серраном.

– Переходите к нам на службу, – предложил Элькано.

– Правильно, – подливая гостю вина, поддержал товарища Эспиноса. – В Малакке и на Тернате вам грозит опасность.

Португалец пригубил бокал.

– На корабле вас не достанут, – уговаривал Элькано.

– Господству Португалии пришел конец, – заметил альгвасил. – Сюда придут десятки кастильских кораблей. Маленькая флотилия главного капитана Индии не сумеет противостоять мощи императора Испании, Германии и Нидерландов. Подумайте над этим.

– Я понимаю, что пора возвращаться домой, – задумался ди Лороза, – но Кекиле не отпустит меня.

– Кекиле? – Карвальо вспомнил раджу, парившегося целый день на солнцепеке в бархатном кафтане. – Он хотел заключить с нами союз.

– Кекиле хитрый и опасный человек, – предупредил Афонсу. – Он служит Португалии и дружит с ее врагами. Пользуясь моим положением на Тернате, он хотел забрать себе гвоздику, оставленную моряками на Бакьяне, но боится стерегущего ее Альмансора.

– Разве нельзя тайно покинуть остров? – осведомился Элькано.

– За мною следят.

– Сообщите Кекиле, будто собираетесь посетить нас второй раз. Перенесите ценные вещи в пироги и плывите не спеша, не вызывая подозрений, – посоветовал баск.

– Я подумаю, – согласился ди Лороза.

Вечер опустился на остров. Потемнели высокие склоны гор, окутались тьмой. Загорелись звезды – жемчужные россыпи бездонного океана. Низкая кровавая луна зажгла белым светом дорожку в океане, повисла фонарем над потухшим кратером вулкана. Теплый ветерок раздувал костры на берегу, поднимал к небу снопы искр, похожие на золотые песчинки.

В каюте пахло прогретым деревом. Слабый желтоватый огонек лампы вяз в густой темноте, скрывавшей от глаз углы с оружием и сундуками, одеждой и навигационными приборами. Вздрагивали тени на лицах офицеров, сидевших за столом, заваленным шкурками от фруктов, свернувшихся раковинами на грязной скатерти. Звенели мутные стаканы с пальмовым вином. Моряки говорили о доме, о новостях в христианском мире, о галионе, стерегущем их по пути на Малакку, о закрытых гаванях, о вражде двух родственных народов, боровшихся с маврами на материке, а теперь готовых без жалости резать друг друга на краю земли.