Читаем Фернандо Магеллан. Том 3 полностью

На следующий день на фактории началась бойкая торговля. Отоспавшийся фактор бодро взвешивал бахары гвоздики. Испанцы спешили сбыть товар, закупали пряности по выгодным для туземцев ценам, давали за одну меру в два раза больше вещей, чем арабы и португальцы.

10 локтей хорошей красной ткани или 15 локтей ткани худшего качества;

26 локтей грубого полотна;

25 локтей тонкого полотна;

10 локтей индийской ткани;

14 локтей желтой ткани, стоившей в Испании 1 крусадо за локоть; 35 стеклянных стаканов;

55 фунтов киновари;

150 ножей;

15 топориков;

40 головных уборов;

46 килограммов меди;

55 фунтов ртути;

3 гонга[7].

«Почти все зеркала,

– замечает Антонио, —

которые мы везли с собою, разбились, немногие уцелевшие раджа пожелал взять себе. Большинство пущенных в обмен предметов были с захваченных джонок. Мы торопились с возвращением в Испанию, вследствие чего отдавали товар туземцам на более выгодных для них условиях, чем мы сделали бы это при иных обстоятельствах. Ежедневно нам привозили к кораблям на лодках такое количество коз, кур, бананов, кокосовых орехов и прочего продовольствия, что мы только диву давались. Мы запаслись пресной водой, которая в горячем виде бьет из-под земли, но если подержать ее на воздухе в продолжение часа, становится очень холодной. Это объясняется тем, что она берет начало в горах, где растет гвоздика».

* * *

Ночью на «Виктории» подняли тревогу. На палубе послышались крики, возня, выстрел аркебузы. Загорелись, забегали по каравелле огоньки. Что-то тяжелое упало за борт. Легкая пирога, словно крокодил, заскользила к берегу. Вдогонку бестолково бухнула пушка. Темная тень быстро уходила в сторону.

Элькано прибыл на флагман, прошел к Эспиносе, велел позвать Карвальо и Альбо.

– Мы захватили трех лазутчиков, – сказал капитан «Виктории», – четвертому удалось бежать. В лодке их ждали сообщники.

– Лазутчики? Чьи? – не понял командир.

– Они уплыли в город.

Заспанный альгвасил протер глаза, встряхнул головой. Слабое пламя сальной свечи дрожало и потрескивало. В открытых окнах горели звезды. В каюту вошли офицеры.

– Вероятно, они хотели проверить надежность нашей охраны? – догадался Эспиноса, приглашая всех к столу.

– Не сомневаюсь, – без колебаний ответил Элькано.

– Почему так решил? – повернулся к нему Карвальо.

– Они не грабили, хотя на палубе лежали товары фактории. Вечером тюки не успели свезти на берег. Воры не прошли бы мимо добра.

– Может, не успели? – предположил Альбо, наблюдая за тенями на стене. – Наверное, твои люди сразу заметили их?

Баск нахмурился.

– Дозорный на марсе заснул, вахтенные разбрелись по углам. Туземцы рыскали по проходам, высматривали, вынюхивали все вокруг, случайно наступили на матроса.

– Грабители они или шпионы – это легко узнать. Вели пытать их! – предложил Карвальо.

– Зачем? – остановил Альбо. – Вдруг они сознаются, будто их послал Альмансор? Что тогда делать? Срочно уходить? Наши трюмы пусты, мы только начали торговлю.

– Перейдем на Тернате к противникам раджи.

– Пигафетта узнал, что четверо сыновей Абулеиса женаты на дочерях Альмансора, – сообщил Эспиноса. – Поэтому они плавают здесь, когда им вздумается. Их вражда похожа на семейные склоки.

– Это не мешает касикам травить друг друга ядами, – возразил Карвальо.

– С девятью властителями труднее договориться, чем с одним, – заметил Альбо.

– Разведчиков надо пытать, хотя бы ради того, чтобы точно знать: друг нам Альмансор или враг? – убеждал Карвальо.