Читаем Фантастика 1978 полностью

Дороги как таковой не было. Танк шел по кромке свежего разлома, потом ухнул куда-то в ущелье и минут двадцать шлепал гусеницами по мелкой речке со светящейся изумрудной водой.

Потом пошла сравнительно ровная поверхность - столообразное плато, на середине которого машина с ходу влетела в облако сизого дыма. В этом дыму не помогло даже локаторное зрение - очередное чудо природы, и Грехов руководствовался только стрелкой ориентаста, чтобы машина шла точно по прямой. Такие дымные подушки они уже проезжали, размеры их не превышали нескольких километров. Означали они спуск в мелкую, но широкую воронку, ровную до удивления. Объяснить их назначение не смог и единственный “старожил” в танке - Молчанов.

При выезде из дыма танк тряхнуло. Грехов поднял взгляд и увидел над собой гигантскую белую “сеть”, медленно уплывающую в дым. И тотчас же громко зашелестели динамики приемника, где-то внутри его заговорили, зашептали сотни голосов, разобрать которые явственно он не мог. Колышущийся крап “паутины” еще некоторое время светился сквозь дым, потом растворился в синей пелене. Умолк шепот.

“Что за чепуха?” - подумал обеспокоенный Грехов. Придержав штурвал рукой, оглянулся. Диего Вирт спал, утонув в кресле. Молчанов позевывал, деликатно прикрываясь ладошкой. Минуту спустя и он задремал, не раскладывая кресла.

В кабине царил уютный полумрак, создаваемый рассеянным отсветом прожекторов.

“Странно, что еще за шепот? Слуховые галлюцинации?…”

– Отдохни, - посоветовал Сташевский. - Дорога здесь одна - на северо-восток. Надо будет - разбужу.

“Он тоже ничего не слышал?” - расстроенный Грехов уступил место командиру и откинул соседнее кресло, спать захотелось непреодолимо, и уснул он почти мгновенно, забыв о своих “галлюцинациях”. Приснилось ему, что стоит он с Полиной в каком-то жутком черном ущелье, отделенный от нее стеклянной стеной. Полина отдаляется, лицо ее тревожно, но молчит, а он бьется в стену, кричит… Полина становится все меньше, тонет во мгле… Потом был сумасшедший бег по гулкому металлическому настилу, впереди мелькало белое пятнышко, и нужно было его не упустить. И снова ущелье, а в нем глубокая черная река, вода бурлит и шипит у стен, он плывет из последних сил, сопротивляясь, но его несет с головокружительной быстротой к громадной пропасти (почему-то он знает, что впереди пропасть), и он ничего не может сделать…

Сделав усилие, Грехов проснулся.

Танк стоял. В кабине все спали, кроме Сташевского. Прожекторы были выключены, но тем не менее какой-то сероватый отсвет лежал на пульте и футлярах приборов. Танк застыл носом вниз на покатой вершине бугристого вала, уходившего боками в иззубренную пиками скальной гряды темноту. Впереди шел еще один вал, тускло отсвечивающий золотом в свете сигнального фонаря. Вал был сложен из трех слоев лавы и казался отвесным. Сташевский выключил фонарь, и тогда над этим складчатым валом встало серебристым облаком вкрадчивое рассеянное сияние…

– Город? - шепотом спросил Грехов, ощущая, как непроизвольно напряглись мышцы живота.

Сташевский оглянулся, привычным жестом пригладил жесткий ежик волос и уступил кресло водителя. Тепло его рук согрело полукольцо штурвала, и Грехов почувствовал себя уверенней.

Танк нырнул в выбоину, перевалил через цепь плоских бугров в долине между массивами и устремился вверх по базальтовому вздутию. Подъем тянулся долго, почти равномерный, не слишком крутой, как показалось вначале. И, еще не добравшись до вершины вала, они увидели отдельные “строения” Города. Машина въехала на широкую рыхлую полосу, окаймляющую Город по периметру, и замерла.

За полосой шел странный прозрачно-стеклянный лес… не лес - стена льда, рассеченная частыми трещинами и широкими проходами; стена бугристого, сочащегося тяжелым серосеребристым свечением льда. Наиболее сильное свечение шло от основания стены, выше оно постепенно ослабело, и верх стены уже еле светился, словно подернутый сизо-черным пеплом.

Проходы в стене, похожие на ущелья, были не уже улиц земных городов, и все они казались покрытыми влажной отсверкивающей чернотой, которую издали можно было принять за бездонные каналы с черной стоячей водой.

Гулкая, настороженная тишина царила в Городе, придавая гротескному “ледяному” массиву неуловимую прозрачность эфемерной жизни.

Грехов невольно замер, поглощенный, пожалуй, самой диковинной из всех картин, виденных им ранее на плакатах других солнц… Из задумчивости его вывел Молчанов, протиснувшийся между креслом и пультом походного вычислителя.

– Ну что, поехали? - вопросительным тоном сказал Сташевский.

Танк пересек открытое пространство до голубоватой стены Города. Тотчас же несколько “паутин” нырнули к ним с неба, словно возникли из пустоты.