Читаем Фантастика 1978 полностью

За время его отсутствия танк вошел в полосу “леса”. Растения странных форм, то в виде гигантской шапки пушистых голубых нитей, то в виде множества шаров из спутанной “шерсти” Синего или голубого цвета, росли не густо, но благодаря своим размерам создавали впечатление непроходимой чащи.

Сташевский вел машину почти напрямую, и внешние динамики доносили частый треск и хруст, словно они давили стекло.

– Кристаллы кварца, - пояснил Молчанов, глядя на “деревья”. - Необычайная кристаллизация, не правда ли?

– Да уж… - отозвался Сташевский.

Через несколько минут “лес” кончился, и пошла полоса рыжей, чрезвычайно рыхлой почвы. Скорость сразу упала, пришлось увеличить тяговую мощность.

Небо потускнело, стало желтым и напоминало теперь пелену размытых дождем облаков, опустившуюся почти на голову.

Зыбкое и пухлое светило тихонько всплывало из-за нечеткой линии горизонта, видом своим могущее повергнуть в меланхолию.

Сташевский задействовал новый ориентаст, автоматически направляющий антенну приемопередатчика в сторону Станции, попробовал разные режимы, но канал приема полностью перекрывался волнами помех, а слышат ли их на Станции, они не знали.

Танк скатился в узкую долину между грядами кристаллических стометровых останцев и нырнул в облако кисейно-желтого тумана, вернее, не тумана, а дымки, видимость в которой сильно ухудшилась. Вокруг предметов засияли светлые ореолы, затрудняющие ориентирование. Прикинув свои возможности, Грехов перевел систему видения на радарное зрение. На общем экране обозначился неширокий овал, в котором тот же самый пейзаж изменил цвета в самых неожиданных сочетаниях. Дымка исчезла, гася ореолы.

На карте вычислителя вспыхнули координаты танка. До цели осталось немногим более тридцати километров по прямой.

Они уже спустились в странную долину, имеющую форму ботинка, нормального человеческого ботинка, только ненормальных размеров. Будто огромный, пятисоткилометрового роста детина спрыгнул на планету, оставил два следа глубиной в километр и испарился, заранее посмеявшись над безуспешными попытками людей объяснить форму впадин от его исполинских ног. Со Станции они просматривались довольно четко, и в коридорах Грехов видел рисунки шутников, изобразивших предполагаемый облик великана. Один из них сильно смахивал на Леваду, и, по его мнению, это было не очень остроумно.

– Стоп! - рявкнул вдруг Сташевский страшным голосом.

Грехов еще ничего не обнаружил, но руки сами рванули аварийный тормоз, танк клюнул носом, а под ними внезапно загрохотало, тяжелый гул всколыхнул воздух, и в метре от гусениц раскололась земля, образовав быстро растущую трещину.

За минуту под непрерывный гул и сотрясение почвы трещина превратилась в пропасть, противоположный край которой на некоторое время скрылся в пелене багровых испарений. В последний раз дрогнула земля, и гул оборвался. Только из пропасти доносилось клокотание и шипение, будто в огромной бочке кипела и испарялась вода.

Онемевшие, они смотрели на неожиданную преграду и молчали. И продолжение не заставило себя ждать. В глубине образовавшейся бездны что-то рвануло с оглушительным треском, и мимо танка проскользнули в низкое небо огромные ослепительные радужные “пузыри”. Автоматически сработали фильтры, погасившие накал “пузырей”, заревели внутренние (пробило поле!) счетчики радиации, танк закачало и поволокло от пропасти.

Треск повторился, новая серия “пузырей” пронеслась мимо, и Грехов уже успел заметить, что за каждым из них тенью мчится “паутина”. Снова “паутины”, вездесущие “паутины”, почему-то появляющиеся там, где происходят события! Или события происходят там, где они появляются?…

Грехов выдвинул из-верхней башни перископ, заглянул им пропасть и увидел только яркое свечение, шедшее из неведомых глубин. Свечение было ровным и сильным, и ему показалось, что там еще полно “паутин”, теряющихся за пеленой туманного свечения.

Внезапно раздался тот же самый адский треск, из пропасти блеснуло остро и сильно, и радужные шары, словно поддерживаемые “паутинами”, один за Другим рванулись ввысь. Экранник перископа погас. В общем экране они видели скрюченный почерневший конец трубы, похожий на носик закопченного чайника.

– Дьявол! - выругался помрачневший Сташевский. - Это-то зачем?

– Может быть, это обращение к нам? - предположил осторожно Диего Вирт. - Предупреждение либо предостережение…

– Нет, - невесело сказал Молчанов. - Шары - это закапсулированные каким-то мощным силовым полем ядерные взрывы. “Паутины” вышвыривают их в космос.

– Зачем? - удивился Диего.

– Зачем - мы можем только догадываться. По теории тото же Галкина, шары - продукты жизнедеятельности Городов, отходы, от которых “паутины” освобождают планету. Вообще это очень редкое явление, нам просто повезло…