Читаем Фанглит полностью

Мы двинулись в Нормандию, почти ничего не видя из-за дождя. Нашим проводником был Арно: мы с папой знали только, что Нормандия где-то на северо-западе на берегу моря. Вскоре мы увидели реку, которую Арно назвал Роной, и повернули на север. И почти сразу же у нас вообще не стало проводника: местность сверху выглядит по-иному. С воздуха Арно не мог понять, где пролегает дорога на Нормандию. Он был в этой местности только раз, а сверху все дороги кажутся одинаковыми — грязные, разбитые, с тележными колеями и такие узкие, что вряд ли разойдутся две телеги.

Местность по крайней мере на семьдесят процентов лесистая, изредка лоскутные одеяла полей. Через несколько минут полета вверх по течению Роны мы миновали городок, который Арно узнал и назвал Лионом. Вообще-то для этой части Фанглита Лион — солидный город с большим внушительным зданием, которое Арно назвал церковью. Он сказал, что церковь — это жилище Бога на Фанглите. Когда я стал расспрашивать, он объяснил, что Бог не живет там физически и что каждая церковь — его жилище. Я решил, что у меня недостает общих сведений, чтобы понять это, и сменил тему.

У Лиона река раздваивается, и после этого мы не встретили ни одного города, на который можно было бы посмотреть сверху и сказать: «О, так вот это что!» Я сел за управление, потому что из наших предшествующих облетов планеты имел примерное представление о расположении континентов. Арно сказал, что Нормандия расположена на северном берегу Франции. Я не знал, где границы Франции, но знал, что если поверну на запад, то прилечу к океану. После чего можно будет лететь вдоль берега.

Нам потребовалось два часа, чтобы долететь до океана — Арно назвал его Атлантическим, — и я все беспокоился, что мы окажемся на солнечном свету и нас можно будет увидеть сверху. Но до самого океана мы летели под сплошным облачным слоем. Временами дождь ослабевал, но тут же мы попадали под новый участок сильного дождя. Гроза была прекрасна, местность тоже; жаль, что нельзя лететь еще медленнее и просто любоваться местностью. Она была даже еще более лесистой, чем в районе Роны.

Когда мы долетели до океана, он оказался южнее нас, а не западнее. Мы летели над полуостровом. Потом я опустился ниже и полетел вдоль берега на северо-запад, пока мы не достигли конца полуострова. Оттуда вдоль берега мы направились вначале на север, а потом на северо-восток. Арно смотрел сквозь прозрачный иллюминатор, лицо его оставалось бесстрастным. С того момента, как он признал, что заблудился, он не произнес ни слова.

— Тебе что-нибудь знакомо? — спросил я.

Он покачал головой, и я подумал, а узнает ли он свой дом, если увидит его сверху. Никаких подходящих ориентиров, вроде больших городов или гор. Повсюду лес и лес, влажный, ветреный, одинаковые холмы, одинаковые замки, сделанные из грязи и бревен, вокруг них крохотные деревушки, окруженные полями. Ни одного человека мы не видели: дождь загнал всех под укрытие. Слева от нас расстилался серый океан, покрытый пенными волнами.

Может быть, подумал я, придется высадить Арно, чтобы он расспросил о направлении.

Через некоторое время берег повернул на север, потом снова на восток, я продолжал полет вдоль него. В лесу появилось больше открытых мест, полей и ферм, мы пересекли болотный район с ирригационными канавами. Даже заметили несколько каменных замков; на всем пути над Францией мы видели только один такой замок.

— Мы близко, — сказал Арно. — Замки построены по-норманнски. — Я уменьшил скорость, чтобы он мог лучше рассмотреть местность. Через несколько минут мы увидели реку, в устье которой стоял каменный замок. Вот! — сказал Арно. — Это река Орна! Держи вверх по течению.

Я так и поступил, еще больше уменьшив скорость и опустившись на четыреста футов. По-прежнему шел сильный дождь, вершины деревьев раскачивались на ветру, свет больше походил на вечерний, чем на полуденный. Молнии продолжали падать на лес, и мы слышали раскаты грома. Я еще больше замедлил полет, не только чтобы дать Арно возможность сориентироваться, сколько чтобы лучше рассмотреть грозу. Арно назвал замок, деревню, еще один замок. Потом речная долина сузилась, фермы исчезли, реку окружили лесистые холмы.

Арно постепенно приходил в возбуждение.

— Вон там, — показал он пальцем, — эта дорога ведет к замку моего отца!

Я полетел вдоль этой дороги. «Дорога» оказалась грязной узкой тропой, отходившей от деревянной пристани на реке и, извиваясь, поднимавшейся в холмы. В этот момент я летел со скоростью двадцать миль в час. Мне понравилась местность в грозу, и я был уверен, что она понравится и при солнце. Небольшая лесистая лощина отходила в сторону, по ее дну протекал ручей; там, где его не заслоняли деревья, видно было, как он разлился от дождя. Потом дорога вышла на ровное плато, усеянное фермами. Вдали виднелся деревянный замок, окруженный частоколом.

— Это замок моего отца, — сказал Арно.

Я сразу свернул направо, поднялся по склону и остановился в пятнадцати футах над вершинами деревьев.