Читаем Фанглит полностью

Когда мы подъехали к лесу, нас встретил Бабба, чтобы облегчить поиски поляны: я никогда в этом районе не был, да и сверху все кажется иным, чем с земли. Мы с Арно ждали, пока мама спешилась и обнимала Баббу. Баббе не нужно было прыгать и вообще вести себя по-собачьи, потому что он мог говорить. Он просто несколько раз облизал мамино лицо, улыбаясь, как сумасшедший, и сказал ей, что очень рад ее возвращению.

Когда мы вышли на поляну, где ждал катер, папа нас увидел и спустил трап. Я остановил Арно и дал маме возможность пройти последние ярды одной, а мы с Арно пока занялись лошадьми. Я подумал, что они с папой хотят встретиться наедине, без свидетелей, особенно таких, как Арно: он ведь не член семьи.

Бабба посмотрел на меня, и я понял, что он одобряет мое решение. И от этого мне стало хорошо. Сверхволк никогда не одобрит ваших действий просто потому, что вы из его семи. Его одобрение нужно заслужить.

Из катера показался улыбающийся папа и знаком пригласил нас входить. Мы вошли. Он приготовил всем поесть, тем временем они с мамой рассказывали друг другу о своих приключениях. Но после еды папа перешел к делу.

— Ну, Ларн, — сказал он, — что дальше?

Я ответил не сразу. Посмотрел на него, подумал о его вопросе.

— Следующее, чего я хочу, — ответил я наконец, — это чтобы решения принимал ты. Не думаю, чтобы теперь это было моим делом.

Он спокойно спросил:

— А почему?

Папа любит прямые ответы на прямые вопросы. И когда он смотрит на тебя, очень внимательно, невозможны никакие увертки. К тому же он никогда не будет действовать так, будто ты кукла или глупец.

— Потому что ты мой папа, а я всего лишь подросток, — ответил я. — Ты опытнее меня.

Он слегка улыбнулся, но я видел, что он сдерживается. Ему хотелось рассмеяться, но он не хотел, чтобы я решил, будто он смеется надо мной. Он помнил, как я в прошлом жаловался, что он обращается со мной как с ребенком.

— В целом это верно, — сказал он. — Но на Фанглите у тебя больше опыта. К тому же до сих пор ты действовал самостоятельно и справился прекрасно. Глупо менять победоносного полководца, особенно если он победил в трудных условиях.

— Но мне не нравится быть главным, — пожаловался я. — Особенно если это связано со смертью людей. И мне помогала Денин.

Тут он рассмеялся, и я понял, почему. Я начал с того, что слишком молод. А теперь объяснил свой успех помощью четырнадцатилетней сестры. Если ее помощь действительно была так полезна, мой возраст не помеха.

— Послушай, Ларн, — папа переключил передачу, — давай считать, что это период твоего ученичества. Ты будешь действовать под присмотром опытного распорядителя — меня, и если понадобится, я тут же вмешаюсь. Я согласен, что у меня больше опыта в принятии решений, особенно в чрезвычайных обстоятельствах, но у тебя здесь больше информации. К тому же ты очень умен. И у тебя хватает здравого смысла: это значит, что тебе не мешают принимать решение всякие посторонние помехи — обрывки идей, мыслей и верований, которые к этому делу не относятся.

Я рассмеялся. Папа смотрел на меня, прижмурив один глаз.

— После всего того, что я наговорил, принимая это решение, странно, что ты не изменил своего, — сказал я. — Хорошо, я попробую. Вообще-то когда тебя не было, мне нравилось быть старшим. Но я все время думал, что рано или поздно ты вступишь в свои права, а я опять стану ребенком.

— Но было бы хорошо поиграть просто из удовольствия или расплачиваться только отжиманиями.

После этого мы перешли к обсуждению частностей. Арно рассказал нам, что Нормандия равнинная страна, поэтому там нелегко отыскать укрытие. Рыцари там проводят много времени в охоте верхом, объезжают все леса и пустоши. Мне не хотелось бы собрать толпу, которую могут заметить сверху. Я не хотел, чтобы местные жители вообще знали о нас, за исключением тех, кого постарается привлечь Арно.

Я спросил папу, можно ли безопасно ждать в нескольких милях вверху. Мне казалось, что Нормандия достаточно далеко от Прованса и политическая полиция не будет там искать нас. Мы будем небольшим стационарным объектом, только изредка будем садиться и взлетать.

Но папа это не одобрил.

Я вспомнил тогда, что на полицейском корвете настроено оборудование на поиск улетающего корабля, и спросил, а не засекут ли они наш полет здесь.

— Сомневаюсь, — ответил папа, — мы слишком близко к поверхности. Их оборудование основано на определении локальных возмущений в Q-матрице.

Он понял, что я его не понимаю.

— Кажется, я мало внимания уделял тому, как вас учат физике на Эвдаше, — сказал он. — Q-матрица это в сущности энергетическое поле, которое мы осознаем как пространство-время…

— Ага, — сказал я. — В школе мы называли ее матрицей пространства-времени.

— Прекрасно. Тогда ты должен знать, что действие корабельного двигателя искажает эту матрицу.

Теперь я начал понимать.

— Даже в фазе полета вблизи массы корабельный двигатель легко засечь на значительном расстоянии, даже вблизи центра матрицы, то есть около планеты, потому что своим движением корабль эту матрицу изменяет.

— Но ведь в этой фазе искажение очень слабое, — возразил я.