Я поднялся на восемь миль и пролетел примерно двенадцать миль на запад, над холмами до долины, в которой живут люди.

— Проверь, есть ли в компьютере лингвистическая программа. А я пока посмотрю на местность и подумаю.

Я настроил увеличение так, что люди на земле напоминали крупных насекомых, и время от времени еще увеличивал, чтобы рассмотреть подробности. Довольно долго лесов было больше, чем полей. Среди лесов и полей извивалась главная дорога, на востоке она уходила в горы. Тут и там от нее отходили меньшие дороги, обычно они вели к большим укрепленным домам. Один из домов был даже каменный, как замки на Грунии. Рядом с каждым таким домом маленькая деревушка из двух-трех десятков домов, в основном жалких хижин и сараев, и лоскутное одеяло полей, которые, очевидно, обрабатывались людьми, жившими в этих деревушках.

Но меня в основном интересовала главная дорога, по которой передвигались разнообразные люди. Шли они группами, большинство в лохмотьях. Иногда виден был всадник или небольшая группа всадников.

Большинство всадников походили на воинов. На них было нечто похожее на расстоянии на рыбную чешую. Позже я узнал, что это называется кольчугой. У каждого меч и копье. Некоторые вели за собой вьючных животных.

Когда на пути всадника встречалась группа пешеходов, они всегда уступали дорогу и часто протягивали руки, будто просили что-то. За исключением вооруженных всадников, все остальные держались группами. Я думаю, из боязни грабителей.

Тут и там встречались пешеходы, одетые по-другому, примерно так, как люди на полях в том месте, где находится папа. На них серые или коричневые одеяния до лодыжек и капюшон, который в хорошую погоду они отбрасывали назад. Головы на макушке у них лысые, и лысина показалась мне искусственной, потому что она даже спереди окружена волосами.

Никто из этих людей не имел оружия, хотя некоторые опирались на палки в рост человека.

— Ларн, — сказала Денин, — в компьютере не только есть лингвистическая программа; ее легко использовать. Для начала нужно несколько десятков слов с их значениями и несколько предложений. Нам не нужно знать, что значат эти предложения. И тогда программа скажет, что делать дальше. Очевидно, таким образом она может получить и словарь, и грамматику.

Я почувствовал себя лучше. Теперь я знал, что мне делать, знал, как делать и как потом использовать полученные результаты.

— Хорошо, — ответил я. — Я знаю, как мы получим слова.

ЧЕТЫРЕ

Как я и думал, как только стемнело, путники начали покидать дорогу, чтобы провести ночь в окружающих лесах или на лугах. Я искал учителя языка, который не попытается ударить меня ножом.

Я выбрал одного из людей в длинной одежде, который путешествовал в одиночку. Возможно, у него под одеждой оружие, но мне почему-то казалось, что эти люди не имеют оружия. Да и неудобно носить меч под такой одеждой. Его оттуда долго вынимать.

Похоже, они принадлежат к какой-то организации невоенного типа. Может быть даже, они живут по правилам непротивления, как медвежьекошачьи мистики на Филвике. Я надеялся на это.

Мы следили, как этот человек свернул с дороги на луг, прошел футов сто и сел у ручья. Он стал есть что-то похожее на хлеб и сыр.

Поев, он встал на колени, сложил ладони вместе, склонил голову и так постоял несколько минут. Не знаю, чем он занимался. Похоже на какую-то медитацию, как на Филвике. После этого он начал чесаться. Потом натянул капюшон и лег, поерзал немного, вероятно, приспосабливаясь к неровной почве. Немного погодя сел и отбросил несколько камней, на которых лежал. Наконец, положив голову на свой маленький мешок, затих.

К этому времени совсем стемнело, и я переключился на инфраскоп. Инфраскоп не дает подробностей, но зато требует очень мало света. Довольно долго человек лежал неподвижно.

Я ждал, пока не наступит ночь ион уснет покрепче. Я решил, что если он шел весь день, много времени на это не понадобится. Потом мы опустились под покровом темноты, и Денин выпустила меня в ста ярдах от него, на краю луга. Когда она поднялась, я пошел вдоль ручья к человеку, держа в руке станнер. Было не очень темно. У Фанглита лишь один спутник, но он давал достаточно света, хотя и светил в две четверти.

Я увидел человека за сто футов и настроил свой станнер на низкую мощность и на широкий луч. На расстоянии в пятьдесят футов это его не парализует, только замедлит реакции. И еще глубже погрузит в сон. А когда проснется, в худшем случае у него будет болеть голова.

Конечно, если правда все, что я читал дома в приключенческих книгах о стрелке Маклуне.

Я прицелился и нажал на курок.

Подойдя к нему, я ударил его по голове рукояткой своего ножа, не очень сильно, только чтобы была шишка. Даже сквозь капюшон ударить нелегко — гораздо проще уложить из станнера. Придя в себя, он сопоставит шишку со своим беспамятством и решит, что я прогнал нападавшего.

А если он решит по-другому, я гораздо больше и сильнее его, и у меня есть станнер. Впрочем, нужно быть начеку.

Но как он дурно пахнет! Вот уж кому нужна ванна!