Лежа перед сном, я почувствовал легкую печаль и решил докопаться до ее причин. Оказывается, из-за Роберта. Хоть я его знал недолго, он показался мне другом, и я был уверен, что больше никогда его не увижу.

В последующие четыре дня мы гораздо лучше усвоили язык, который назывался провансальским. Особенно много я узнал в третий день. Этим вечером я разговаривал с человеком, которого звали брат Оливер и у которого был высокий интеллектуальный уровень.

Как только брат Оливер понял, что иностранец и плохо владею провансальским, он попробовал разговаривать со мной на другом языке, решив, что я его должен знать. Этот язык называется латинский, и во многих странах его знают. Конечно, я его не знал, и он вернулся к провансальскому. Тут у нас по крайней мере хоть немного общих слов.

Он оказался прирожденным учителем и любил поговорить. Для него не важно было, что я многого не понимаю. А может, он решил, что я понимаю больше, чем на самом деле. Время от времени я что-нибудь вставлял, чтобы он продолжал говорить, и, конечно, записывал весь разговор. Он говорил почти всю ночь, и мы с Денин поняли многое из его слов, только когда их обработал компьютер и выдал нам перевод.

Брат Оливер оказался хорошим парнем.

Я узнал от него гораздо больше, чем просто слова провансальского языка. Я узнал, что он и другие люди в длинных одеждах — рясах — посвятили свою жизнь «религии» — системе верований и действий, основанных на представлении о существе, называемом «богом». Бог бесконечно превосходит людей в могуществе и разуме.

На некоторых кошачьих мирах тоже существует религия. Но здесь религия — не просто вера в существование всемогущего существа. Эти люди верят также в существование разных уровней могущества между всемогущим существом и обычными людьми. Два из таких уровней называются «святые» и «ангелы».

Их религия сосредоточена на существе, которое является вторым по могуществу; впрочем, тут я многого не понял. Даже их счет лет основан на дате рождения этого существа, и сейчас у них 1069 год. Это существо зовут Христос, и по его имени вся религия называется «христианство». Латинский язык — это язык христианской религии.

Все это было для меня совершенно новым.

После того как компьютер обработал мои записи и мы провели несколько часов с лингвистическими обучающими программами, мы с Денин достаточно хорошо овладели основами языка. Теперь нам нужна была только практика. И мы старались говорить и в корабле по-провансальски.

Человек, с которым я разговаривал в следующий вечер, не был так интересен или умен, как брат Оливер, но заполнил некоторые пробелы в нашем словаре. К тому же я получил от него весьма ценную информацию.

Из того, что рассказал мне брат Оливер, я решил, что местное население вряд ли хорошо отнесется к людям, летающим по небу. На следующий вечер я решил проверить это у брата Жерара. Я рассказал ему, что накануне, в сумерках, с неба опустился предмет, похожий на железную лодку, и из нее вышел человек. Я следил за ним из леса. Через несколько минут человек вернулся в железную лодку, и она улетела.

Брат Жерар сделал знак, который они называют «знаком креста». Они считают, что это знак защищает от зла; его можно использовать, чтобы обезопасить и других людей.

— Тебе повезло, что он тебя не видел, — сказал Жерар. — Очень повезло. Потому что это был сам дьявол или один из его демонов. Если бы он тебя увидел, ты был бы уже мертв, а твоя душа — в аду.

Я спросил, а что случится, если это произойдет в месте, где много людей, например, в замке.

— Ах! — сказал он. — Рыцари обязательно нападут на него. Это их долг, к тому же рыцари склонны нападать. Если это сам дьявол, он их всех убьет, разве что они необыкновенно чисты сердцем. — Он снова перекрестился. — Но если только демон, рыцари могут уничтожить его.

Я уже знал, что братья и, вероятно, большинство фанглитцев склонны к преувеличениям. Даже большая часть из рассказанного братом Оливером показалось мне вымышленным. Но мы с Денин согласились, что благоразумнее не показывать катер местному населению.

После разговора с братом Жераром я решил, что мы можем вступить в контакт с монастырем и конвентом — женским монастырем, где находятся наши родители. Но лингвистическая программа компьютера с этим не согласилась. Компьютер настаивал на том, чтобы я поговорил с человеком, не ориентированным на религию. Надо расширить словарь в областях, которые мы еще не затрагивали.

Я немного нервничал. Насколько я мог судить, братья святого Бенедикта — их называют монахами — самые миролюбивые люди на Фанглите. И, по-видимому, наиболее информированные. Но если компьютер считает, что нам нужны контакты с кем-то, помимо бенедиктинцев, я решил, что нужно слушаться.

Нужно только выбрать подходящего человека, время и место, оставаться бдительным и быть готовым использовать станнер.

ПЯТЬ