Читаем Еврейская мудрость полностью

Ибо благочестия хочу Я, но не жертвы.

Хозея 6:6, от имени Бога

Для евреев сострадание – это главное свойство хорошего человека. Способность сострадать считалась настолько важной, что Рабби времен Талмуда не считали (по крайней мере, в теории) злого человека частью нашего народа:

Евреи – добрые дети добрых родителей, и тот, кто не испытывает сострадания к собратьям своим, – точно не от семени Абраhама, отца нашего.

Вавилонский Талмуд, Бетца 32а

С точки зрения иудаизма, злой человек, само собой -

неверующий. Как может человек, верящий в Бога Торы, не испытывать, по крайней мере, сочувствия к своим собратьям, которые тоже созданы по образу и подобию Божьему?

Ведь Отец один у всех нас. Ведь Бог один сотворил нас. Почему же изменяем мы – каждый брату своему?

Малахия 2:10

Старинная еврейская история повествует о человеке, которому удалось посетить ад. Он очень удивился, увидев его обитателей сидящими за длинным столом, с красивыми скатертями, прекрасной серебряной посудой и множеством яств. Однако никто не ел, и все они горько причитали. Когда он посмотрел ближе, то увидел, что никто из них не мог согнуть руки в локтях. Поэтому никто не мог донести даже кусочка еды до рта.

Затем посетитель пошел в рай, где увидел то же самое – длинные столы, красивые скатерти, прекрасная посуда и множество еды. И там тоже люди не могли согнуть руки в локтях, но никто не жаловался – каждый кормил соседа.

Кто-то рассказал мне эту историю, и я не смог найти ее источник

Однажды, когда Рабби Абба Благочестивый, с узелком на плече подходил в сумерки в канун субботы к воротам своего города, он увидел человека, покрытого фурункулами, который беспомощно лежал на перекрестке.

Человек сказал ему: «Хозяин, сделай доброе дело, перенеси меня в город».

Абба подумал: «Если я брошу мой узел, как я и мои домашние проживем без того, что в нем? Но если я брошу больного, я вообще не достоин жизни!»

Что он сделал? Он позволил хорошим намерениям пересилить плохие (оставил узел на дороге) и перетащил больного в город. Потом он вернулся за узелком и вошел в город с последними лучами солнца. Все были удивлены, увидев такого набожного человека с узелком пред самым началом Шаббат (ведь в Шаббат запрещено носить вещи), и закричали: «Неужели это и в самом деле Абба Танна Благочестивый?»

Он тоже чувствовал себя плохо и сказал себе: «Неужели возможно, чтобы я нарушил Шаббат?»

Но Всевышний заставил солнце посветить еще чуть-чуть (поэтому Шаббат начался позже).

Коhелет Рабба 9:7

Пусть добрый человек делает добро с таким же рвением, с каким злой делает зло.

Хасидская поговорка, приписываемая Бельзерскому ребе, Шалому Рокеаку (1779–1855)

Три неожиданных героя Талмуда: добрые дела простых людей

Перейти на страницу:

Похожие книги

Этика Спинозы как метафизика морали
Этика Спинозы как метафизика морали

В своем исследовании автор доказывает, что моральная доктрина Спинозы, изложенная им в его главном сочинении «Этика», представляет собой пример соединения общефилософского взгляда на мир с детальным анализом феноменов нравственной жизни человека. Реализованный в практической философии Спинозы синтез этики и метафизики предполагает, что определяющим и превалирующим в моральном дискурсе является учение о первичных основаниях бытия. Именно метафизика выстраивает ценностную иерархию универсума и определяет его основные мировоззренческие приоритеты; она же конструирует и телеологию моральной жизни. Автор данного исследования предлагает неординарное прочтение натуралистической доктрины Спинозы, показывая, что фигурирующая здесь «естественная» установка человеческого разума всякий раз использует некоторый методологический «оператор», соответствующий тому или иному конкретному контексту. При анализе фундаментальных тем этической доктрины Спинозы автор книги вводит понятие «онтологического априори». В работе использован материал основных философских произведений Спинозы, а также подробно анализируются некоторые значимые письма великого моралиста. Она опирается на многочисленные современные исследования творческого наследия Спинозы в западной и отечественной историко-философской науке.

Аслан Гусаевич Гаджикурбанов

Философия / Образование и наука