Читаем Это ты, Африка! полностью

Конвой сей сопровождал туристические автобусы в Хургаду, охраняя гладкие белые тела западных мистеров от возможных посягательств бородатых исламских фундаменталистов, периодически (раз в год-два) взрывающих в Египте автобусы. Мы проехали сотню километров (полпути от Кены до моря) и остановились у придорожной харчевни, совмещённой с лавками сувениров, с постом ГАИ и пунктами пересменки конвоя — тут завершали путь одни полицейские машины и зарождались другие.

Туристы вышли из автобусов, и тут возникли ожидавшие их местные жители: один вёл за собой верблюда, приглашая покататься на нём, другой был весь обвешан бедуинскими косынками-"арафатовками", третий продавал египетские папирусы с иероглифами и т. д. Продавцы устраивали настоящие спектакли и имели успех среди публики, которая снимала процессы продажи на свои фотоаппараты и видеокамеры.

Когда туристы поели и приобрели сувениры, оказалось, что дальше конвоиры нас везти на своих машинах не хотят (а мы-то ждали, что с ветерком и с автоматчиками поедем дальше). Постовые полицейские застопили нам некую проходящую, бесконвойную легковушку и подсадили нас в неё. Машина довезла нас до Сафаги, порта на Красном море; до Хургады оставалось пятьдесят километров.

В вечернем полумраке мы прибыли в сей всенародный курорт.

* * *

Вечерняя Хургада немножко смутила нас обилием египтян, пытающихся содрать с нас деньги хоть за что-нибудь. Мы ходили по улицам оной, и на наши рюкзаки липли предлагатели хотеля, как мухи на мёд. Ясно: вечер, белые мистеры, с рюкзаками, ясно — ищут хотель!

Другие пытались продать нам залежалые товары по повышенным ценам. Папирусы, бананы, хлеб и прочее. Кто-то даже, помнится, всучил нам хлеб, на вопрос «маджанан?» (бесплатно) отвечал «маджанан», а потом, видя, что мы и впрямь поверили, что хлеб «маджанан», отобрал его.

В одном из ресторанчиков мы попросили вскипятить нам кружку воды. Поскольку других посетителей не было, сотрудники едальни выполнили нашу просьбу. Когда же мы попили чая и собрались уходить, официант галантно принёс нам счёт за кружку кипятка — на пять египетских фунтов (полтора доллара). Мы отказались платить; пришёл менеджер.

— А сервис! Что я тут, себе в убыток содержу сей ресторан?! — возмущался он.

В супер-ресторане, к слову сказать, не было даже проточной воды для умывания, и руки мыть приходилось из какой-то бутылки. В общем, менеджер понял, что содрать пять фунтов за сие, не указанное в меню блюдо, ему не удастся, нервно скомкал счёт и прогнал нас, — да мы и сами не хотели задерживаться.

Где, интересно, здесь море? Мы плутали по курортному городу и никак не могли узреть морского берега (а хотелось поставить палатку на пляже и заночевать; наивно). Ходили, искали море, и набрели на порт, полный корабликов для дайвинга, теснившихся там, как ряска на воде.

Памятуя случай, произошедший со мной в Шарм-эль-Шейхе, мы подумали, что неплохо было бы заночевать на борту одного из этих судёнышек.

И точно, нам повезло: хозяева одного из пароходиков приютили нас на ночь, и мы заснули под шорох воды, чуть покачиваясь на волнах.

18 марта, четверг.

Утром встали, покинули место ночлега и отправились рассматривать Хургаду. Обилие туристов, надписей на всех языках, включая русский, гостиниц и пляжей. Мы с трудом отыскали дикий пляж; вскоре Вовка определил, что на соседнем, культурном пляже тусуется целая куча русских, и мы перебрались туда. Но блюститель гостиницы, коей принадлежал этот «русский» пляж, вычислив нас, грубо и насильственно выволок наши вещи, раскидав их у входа в отель, и попутно выгнал с пляжа самих нас, крича на всю Хургаду о наших злодеяниях.

Решили не задерживаться в Хургаде, ибо этот курорт, подобно Шарм-эль-Шейху, был мало приспособлен для вольной жизни. Пошли на юг; вдоль дороги бесконечно тянулись гостиницы, магазины, рестораны; один из них был снабжён большим рекламным щитом на русском языке: «Ресторан Маруся. Пищя приготовлена русским поваром!» Были и другие русские надписи.

По дороге Вовка приобрёл маску для плавания (вот что делает с человеком плавательная индустрия!), и мы занялись автостопом. По своему обычаю, Вовка вёл хронику, в которой всегда отмечал время, место и марку застопленной машины. И когда мы выезжали из Хургады, нас подвезла «юбилейная машина», имевшая в хронике No.300, считая от выезда Шарлаева из Петербурга.

В следующем населённом пункте, портовом посёлке Сафага, мы купили красной чечевицы и зелёных бананов. Вовка решил приобрести запасную батарейку к своим наручным часам, ослабевшим от недостатка электричества. Пока продавец ковырялся в часах, стараясь извлечь старую батарейку, дабы увидеть, есть ли у него в продаже такие — он, вероятно, сломал их. В общем, когда он вытащил батарейку и установил, что в продаже у него таких нет, и вставил старую обратно, — часы Вовки совсем потухли. Пришлось купить новые часы, чего продавец втайне и добивался.