Читаем Это ты, Африка! полностью

В Российском Культурном центре, помимо нас, в эти дни проживало ещё двое гостей — художники из Вологды. Сотрудники РКЦ решили сегодня прокатить нас по Каиру, устроив нечто вроде экскурсии, при помощи микроавтобуса. На экскурсию поехали двое жителей РКЦ, два художника и нас пятеро (Шулов, Шарлаев, Казанцев, Гриша и я).

Нас повезли в необычное место, которое редко посещают туристы — так называемый город мусорщиков.

На окраине Каира есть место, куда свозят весь мусор, образуемый огромным городом. Известно, что и в России на свалках возникают поселения бомжиков, которые получают одежду, пищу, жильё и всё необходимое из мусора — мы ведь часто выкидываем предметы, ещё годные к употреблению. А здесь, в мусорном городе, живут многие тысячи, десятки тысяч людей! У них есть козы, питающиеся мусором, дети, играющие в мусоре, и даже лавки, торгующие предметами — возможно тоже мусорного происхождения (ну, разумеется, для них это не мусор, а вполне годные товары). Мы ехали по узким улочкам мусорного города, подняв стёкла. Запах начал просачиваться в машину, но местные жители снаружи его не чувствовали — уже привыкли. Дети, одетые в неновые одежды, с удивлением смотрели на наш новенький микроавтобус. «Ну и ну, — наверное, думали они, — какие машинки выбрасывают!»

Миновали мусорный город и подъехали к скалистой горе, в которой оказался вырублен… коптский монастырь! Тут уже запах почти не чувствовался (или притерпелись). В скале были вырублены: большой молитвенный зал размером с небольшой кинотеатр, с рядами скамеек; скульптуры, изображающие Рождество, Тайную вечерю и прочее; маленькая подземная церковь. Мы сняли ботинки и посетили её. Внутри шла служба. Много людей, полумрак, запах ладана.

Съездив в город мусорщиков и коптский монастырь, микроавтобус РКЦ повёз нас к пирамидам. По дороге проезжали через так называемый «Город мёртвых». Это ещё один специфический микрорайон; когда-то он находился далеко за городом, но за столетия Каир разросся, и кладбищенские кварталы оказались почти в центре. Стандартные квадратные дворики за каменными или глиняными оградами содержали пустые маленькие мечети-склепы. Одним склепам было несколько десятилетий, другим — несколько веков, некоторые уже начали разрушаться. И вот, о удивление! — почти в каждом старинном склепе жила семья египетских бедняков. Презрев суеверия и страхи, народ Египта, как мог, решал свои жилищные проблемы. Но некоторые склепы были пока ещё пусты. «Хорошее место для ночлега», — подумали мы.

* * *

Все, кроме нас с Гришей, поехали к пирамидам, а мы вышли в центре Каира. Надо было посетить или обзвонить несколько посольств, в первую очередь — йеменское и оманское.

Йеменцы, осмотрев визу своей страны в моём паспорте, сказали, что продление месячного срока годности ея невозможно. По желанию, мы можем получить новую йеменскую визу, заплатив сорок долларов (в Дамаске виза стоила в шесть раз меньше).

Оманцев решили на посещать — посольство Омана было очень далеко — и просто позвонили им. Оманская виза делалась долго и стоила дорого. Решили отложить йеменский вопрос до Судана, а оманский вопрос — до Йемена.

Гриша Кубатьян в сей день временно покинул нас. У него был некий друг, египтянин, живущий в городе Танта, в дельте Нила, километрах в ста к северу от столицы. Он поехал к этому другу, намереваясь затем, дня через три, вновь повидать Каир и нас, а после сего, не забираясь в глубины Египта, достичь портового города Александрии и уплыть домой.

* * *

Вокруг нас живёт своей жизнью огромный Каир.

Вот хлебоноша, мужик на велосипеде, везёт на голове клетку-ящик метровой длины с деревянными прутьями, полную хлебных лепёшек.

Вот едет маленький грузовичок, кузов полон стульев, а в этих стульях сидит египтянин и тоже куда-то едет.

Вот на улице, в потрёпанных, облезлых креслах, сидят два старьевщика, сами старые и потрёпанные, как эти их кресла, и вывеска над ними гласит: «WE BUY ANYTHING» — «Мы покупаем всё!»

Вот мелкие дети, выучившие два слова по-английски, пристают к белым мистерам, просто говоря:

— Give money (дай денег)!

Вот дорожный полицейский-регулировщик в чёрном одеянии (чтоб теплее было?) стоит на перекрёстке и мешает дорожному движению, вернее, регулирует его.

Вот улица-магистраль, по ней непрерывно едут машины в восемь рядов, и так же непрерывно между ними просачиваются отважные пешеходы, ловко увиливая от столкновений.

Вот булочная-пекарня напротив Культурного центра, в ней пекутся и продаются видов двадцать всяких булок, батонов, лепёшек, пирожков и хлебов, все из пшеничной муки. Чёрного хлеба здесь, как и в других южных странах, не существует в принципе.

Вот супермаркет, в котором тысяча видов еды, дороже московской — ну так что, из Москвы едой запасаться? — мы ходим, балдеем и покупаем.

Каир живёт своей жизнью, а мы тоже живём своей жизнью, стираемся и моемся в Культурном центре, и продолжаем спорить о том, чьё поведение в Акабе было правильным или неправильным.

11 марта, четверг.