Читаем Это ты, Африка! полностью

Посмотрели на пирамиды, потрогали их, затем обошли сфинкса сзади (чтобы подойти к нему спереди, нужен был специальный билет). Сфинкс стоит в настоящей яме (за многие годы ветер пустыни нанёс песку по шею, и только относительно недавно его раскопали). Затем пошли с валом туристов на выход. С трудом отбиваясь от желающих продать нам что-либо, мы вышли из заповедной пирамидной зоны и подумали, было, что все торговые предложения позади. Решили отойти подальше и заночевать в пустыне за пирамидами.

Тут к нам подрулил один из местных продавцов-коммерсантов. Сперва он понял нашу сущность и захотел указать нам истинную дорогу в пустыню, где мы сможем переночевать, а потом, узнав, что мы из России, загорелся идеей купить у нас что-нибудь. Случайно увидев Гришин ножик, коммерсант восхотел его. Гриша отказывался. Тогда этот странный человек, осматривая Гришу как манекен, на котором развешан товар, захотел купить у него: ремень его брюк; фотоаппарат; кроссовки; куртку; часы-будильник и даже облезлую матрёшку, которую он, как оказалось, таскал с собой как образец русской культуры. Торговец применял смесь английского и русского языков:

— This is not good (Это не есть хорошо). За фсё тавать адин фунт.

Гриша возмущался и прятал «товар», на что торговец оживлялся и повышал цену:

— О'кей, пандара фунт!

Так неожиданно для Гриши сыпались такие предложения, что он, по наущению торговца, открыл рюкзак, и коммерсант стал прицениваться ко всяким грязным майкам и прочим одеждам. Что же до меня, я рюкзак не открыл, несмотря на настойчивые просьбы бизнесмена: если не сопрёт, то явно купит что-нибудь за гроши, — думал я. Странный человек ничего, однако, у Гриши не украл. В это время мимо проезжали два милиционера на верблюдах и заинтересовались торговлей; в результате один из них купил Гришин ножик за несколько фунтов, оставив Гришу в немом удивлении: уговорили-таки меня!

— Give me you clock (часы)! Good price — адин фунт!

С трудом избавившись от покупателя, мы пошли вон, стараясь обойти пирамиды. Вскоре базар-вокзал кончился и началась свалка. После сего мы оказались в каменисто-песчаной пустыне, среди которой, на возвышении, стоял маленький домик-бытовка.

— Идём, впишемся в этой будке, — предложил Гриша.

Идти вписываться в будке было не лучшей затеей. Конечно, время было самое вписочное: заходило солнце, туристы расходились, где-то вдалеке полицейские на верблюдах свистками прогоняли задержавшихся. Из будки навстречу нам вышли два египтянина, и, осознав нашу сущность, стали препятствовать нам.

— Нельзя, нельзя! Хотель, хотель! — кричали они и махали руками.

— Можно, можно! Долой хотель! — отвечали мы.

Вскоре жители будки решили-таки простить нас (вероятно, это была местная народная дружина, охраняющая пирамиды от непрошеных гостей, старающихся войти в обход центрального входа). Один из них повёл нас куда-то, уверяя, что он покажет нам место для ночлега. И впрямь, места он знал хорошо и вскоре привел нас на возвышенную, каменно-песчаную гору, с которой открывался прекрасный вид на пирамиды, сфинкса и другие древности.

— Ну, спасибо, мужик! — поблагодарили мы его.

— Тут за «спасибо» ничего не бывает. Давайте бакшиш! — отвечал он очень понятно на смеси английского и арабского языка.

Мы мысленно сплюнули, но отступать было некуда, и наш корыстный проводник получил бакшиш в форме двух билетов МММ и металлической мелочи.

— А как насчёт паунд-ижипшиан (египетских фунтов)? — смутился он.

— «Паунд-ижипшиан» кончились, возьми русский сувенир, — отвечали мы ему, и он, поворчав, ушёл.

Но как только мы разложили здесь, на возвышении, свои коврики и спальные мешки, нас заметили другие соглядатаи. Со стороны пирамид к нам двигались трое полицейских на здоровенных верблюдах. Вскоре они возвысились над нами.

— Эй, мужики, здесь вам не хотель! — начал свои речи самый смелый из них.

— Нам и не нужен хотель, — отвечали мы.

— Валите отсюда, здесь нельзя ночевать!

— А мы думаем — можно, — не отступали мы.

Верблюд одного из полицейских смачно пописал пенистой струёй на место нашего предполагаемого ночлега.

— Ну, тогда давайте бакшиш, — предложили консенсус полицейские.

Оказалось, что уплата бакшиша тому мужику, приведшему нас на это место, ещё не освобождает от уплаты других налогов и сборов. Выдав полицейским мавродики и монетки, мы освободились от них. Полицейские, было, покинули нас, но тут один из них вернулся и с высоты верблюжьего роста заявил:

— Give me another bakshish. I am a special. (Дайте мне другой бакшиш. Я особенный.)

«Special» получил свой «another bakshish», но этим дело не закончилось. Прошло небольшое время, и «Special» появился вновь, держа в руках мавродик.

— No change! No change! (Не меняют!)

Мы, как могли, объяснили ему, что это рашен-сувенир, потом дали ему ещё один сувенир и пару монеток, сделав вид, что так и надо, и «Special», тоже сделав вид, что так и надо, ускакал на своём верблюде прочь — выявлять других нарушителей.