Читаем Это был не сон полностью

Вот это да! Оказывается, эта злополучная брошка-паучок, из-за которой у меня было столько неприятностей, из-за которой опасность угрожала моему ребенку, из-за которой я тряслась и не спала ночами, из-за которой погиб Женя, – она у него! У этого монстра, у этого лживого чудовища! И он молчал и ни слова не сказал мне об этом, видя, в каком я состоянии, и еще симулировал, подлец, сочувствие ко мне и какие-то чувства!

Этот жуткий монотонный голос начал долго диктовать ему инструкции, но я уже ничего не слышала. Хорошо, что передо мной не было зеркала, наверное, я выглядела так, что сама себя испугалась бы. Я не стала кричать, потому что у меня перехватило дыхание от злости. Но, дождавшись, когда он положит трубку на рычаг, я тут же набросилась на него с кулаками. Он пытался увертываться от моих ударов и делал это, мерзавец, довольно ловко, еще бы – мастер спорта по самбо!

– Скотина! Мерзавец! Уголовник!

– Таня, да подожди же, я все объясню…

– Не желаю слушать твоих объяснений, опять все наврешь!

– Стой же ты да прекрати царапаться! – Я пустила в ход ногти, и это действительно получилось намного эффективнее, чем кулаки, – ведь этот метод ведения боя более свойствен женщинам.

Я чувствовала себя дикой кошкой, прямо озверела, визжала и царапалась, Кирилл никак не мог со мной справиться.

– Негодяй! С самого начала брошка была у него! Я с ума схожу от страха, ребенка отдала чужим людям, а он, нагло глядя мне в глаза, врет, что ничего не знает! Мало тебе досталось от арабов, жаль, что они тебе вообще…

– Да прекрати ты! Ой, больно! Ну перестань, я все объясню…

– Убийца! Бандит! Извращенец! На… насильник…

Дело в том, что, понимая, что в честной борьбе с моим маникюром ему не выстоять, этот уголовник и растленный тип лишил меня свободы слова долгим поцелуем. И я как-то сразу забыла, за что я на него разозлилась и почему мы вообще ссоримся. Только одна мысль вертелась у меня в голове – почему он не сделал этого раньше, тогда я бы раньше поняла, зачем я пришла к нему вечером в воскресенье и что я нашла в этом человеке с такими ласковыми губами и сильными руками.

– Ох, Кирилл. – Я перевела дух.

Этот нахал выглядел абсолютно спокойно, потом он что-то понял по моему лицу и улыбнулся:

– Совсем все вспомнила или только плохое?

– Но зачем же ты так, с брошкой? – В моем голосе против воли прозвучали слезы.

– Девочка моя, неужели ты могла поверить, что я когда-нибудь способен причинить тебе вред?

Я прекрасно знаю, что на риторические вопросы такого рода нельзя отвечать: ответив «нет», ты лишаешь себя дальнейших аргументов в споре, ответив «да», не оставляешь противнику никаких шансов. Но его поцелуй ощутимо повлиял на мои умственные способности, потому что я ответила «нет».

– Умница! Тогда что же ты так разошлась?

– А ты бы как реагировал на моем месте?

– Я нашел брошку только после арабского погрома, утром, когда ты ушла. Она в диван провалилась, в щелку. А тебе не сказал, потому что ты бы со страху наделала глупостей. Они все равно тебя в живых бы не оставили. Валентина с Вадимом тебя с самого начала приговорили, ты им нужна была для эксперимента…

– Какого еще эксперимента? – похолодела я.

– Таня, некогда мне! – взмолился он. – Это полдня надо рассказывать! Там в брошке была микропленка со всеми материалами, я прочитал и все понял.

– А я, значит, ничего бы не поняла? Я, между прочим, тоже грамотная и высшее образование имею!

– Я тебе потом все объясню. Так вот, если бы ты отдала брошку Карамазову, то арабы тебя бы продолжали преследовать, а если бы – Валентине, то все равно арабы убрали бы нежелательного свидетеля.

– Слушай, до сих пор не верится, что это Карамазов. А почему он таким голосом говорил?

– Ты не догадалась? Это приспособление такое, аппарат для людей с поврежденными связками. Он усиливает шепот.

– Ну надо же!

– Таня, я тороплюсь. Не было никакого убийства, это ловушка, чтобы его поймать. Сейчас только Володе позвоню и побегу. Ты пойми, ведь доказательств никаких на Карамазова у нас нет. Ты ведь там, у Вадима, видела только его палку. Поэтому надо его с поличным поймать.

Там, куда он звонил, наверное, никого не было, и он надиктовал на автоответчик, что идет на встречу с «нашим общим другом», что встреча у Петропавловки, и точное место и время. Пока он говорил, я причесалась, застегнула куртку и собралась идти вместе с ним.

– Ты что это еще выдумала? Ты не вообразила ли, что я тебе позволю со мной идти? Ты что, хочешь ребенка сиротой оставить? Будешь здесь сидеть и носу не высовывать!

Он так орал, что я решила сменить тактику. Было понятно, что с собой он меня не возьмет, поэтому я смирно села в уголке и выглядела как сама невинность.

– Если я не вернусь, – продолжал Кирилл тоном ниже, – у Гены есть ключи, он придет вечером и тебя выпустит. Понятно?

– Понятно, – кивнула я.

– Татьяна, дай слово, что будешь меня слушаться!

– Конечно, дорогой, – я глядела ему в лицо честным, незамутненным взором.

Очевидно, я перегнула палку, потому что он что-то заподозрил.