Читаем Это был не сон полностью

Я встала очень рано, по звонку будильника, привела себя в порядок, надела черный свитер и брюки, потому что на улице было пасмурно и ветрено, утепленную куртку, чтобы не застудить шею, и отправилась прямо к Кириллу, собранная и решительная. Однако дома его не оказалось, во всяком случае, на звонок мне никто не открыл. Спит он или дома не ночует? Я грохнула в дверь кулаком.

– А он уже ушел! – ехидно высказалась выходящая из парадной нахалка лет двенадцати с ранцем.

Похоже, в этом доме, как в деревне, от людей ничего не скроешь. Куда его понесло в такую рань, ведь еще только полдевятого! То целыми днями дома, то с утра пораньше куда-то усвистал. Странный тип!

Я вышла на Зверинскую и посмотрела по сторонам. Вдалеке у зоопарка мелькнул черный пушистый хвост. что-то знакомое, да это же Цезарь собственной персоной! Его роскошная шуба и меланхолический вид. А рядом с ним, конечно, Кирилл. Я уже хотела было ускорить шаг и окликнуть Кирилла, как вдруг заметила, как чуть поодаль, примерно между мной и Кириллом, по улице идет маленький старичок, естественно Карамазов, кому же еще и быть. Как только я иду к Кириллу, так он тут как тут. Однако Карамазов вел себя как-то странно. Кирилла и Цезаря он, конечно, видел, но не подходил к ним, держался поодаль и даже делал все, чтобы Кирилл его не заметил. Со стороны не было заметно, что Карамазов за ними следит, но я-то шла сзади и видела, как он замедляет шаг и даже один раз спрятался за водосточную трубу, когда Кирилл случайно обернулся. Неужели этот охламон Цезарь не чувствует слежки, ведь он хорошо знает Карамазова! Куда там, выступает медленно с выражением глубочайшего презрения на морде. Правда, морду я его не видела, но не сомневалась, что это так. На Кронверкском Кирилл потянул Цезаря к дому Марии Михайловны, а я заколебалась. Если сейчас побежать за Кириллом, то увидит Карамазов, мне почему-то этого не хотелось. С другой стороны, зачем он следит за ними? Я быстро обогнула дом, забежала вперед и выскочила на улицу прямо перед Карамазовым. Мы столкнулись с ним нос к носу, и это было для него так неожиданно, что он еле-еле успел придать своему лицу приветливое выражение, а до этого выражение у него было озабоченное.

– Здравствуйте, милая Танечка! – громко обрадовался Карамазов. – Какими судьбами в наш район?

– Да вот, искала Кирилла, думала, что он с собакой гуляет, да не нашла. А вы его не видели?

– Нет, сегодня не встречал, уж простите, – поспешно ответил Карамазов.

Врет и не краснеет! Но только зачем ему это нужно? Я посмотрела на него повнимательнее и вдруг увидела его другими глазами, как будто его осветил яркий беспощадный свет. Он был весь не такой, каким хотел казаться, он весь был насквозь фальшивый. Он старался выглядеть беспомощным глубоким стариком, однако я не раз замечала, как легко и быстро он ходит, как свободно двигается. Его старомодные обороты речи производили впечатление театральных реплик. Они звучали искусственно, как сценические монологи старых актеров, воспитанных по системе Станиславского.

И все было в нем таким же нарочитым: его детский костюмчик, его маленькие ручки, выглядывающие из крахмальных манжет, его палочка – небольшая деревянная резная трость с надетой внизу маленькой резиновой галошкой.

Да начать даже с его профессии. Он постоянно повторял: «У нас в Эрмитаже, у нас в Эрмитаже…», так что у собеседника возникало впечатление, что он, как минимум, научный сотрудник музея, но я-то теперь знала, кем он там работает. Может быть, именно из-за противоречия между его постоянными упоминаниями Эрмитажа и вульгарностью его истинной профессии у меня сложилось ощущение его фальшивости? Спору нет, у нас всякая профессия нужна, но все же тут было все не просто… Нет, я видела Карамазова как бы со стороны и не сомневалась: он не тот, кем хочет казаться. Вовсе он не скромный непрактичный интеллигентный старичок, а жесткий, умный, циничный, прекрасно знающий, чего он хочет, и на все готовый ради осуществления своих целей человек. Такой человек ничего не делает случайно…

– Как себя чувствует Мария Михайловна? – спросила я, чтобы переменить тему, потому что молчание наше неприлично затягивалось.

Карамазов погрустнел и сказал, что Мария Михайловна чувствует себя плохо, а кто на ее месте чувствовал бы себя хорошо? Она потеряла единственного сына и невестку.

– Насколько я знаю, террористический акт был направлен против Валентины, а Женя погиб случайно.

– Да, да, ужасная трагедия! – поддакнул Карамазов. – Это нелепица, случайное стечение обстоятельств.

Я посмотрела на него в смятении – ведь я слышала уже эту фразу, сказанную тем монотонным голосом по телефону. Неужели? Я опустила глаза, чтобы Карамазов ни о чем не догадался, он и так уже смотрел на меня с подозрением.

– Извините, Николай Петрович, мне пора на работу. – И я помчалась прочь от этого места, чтобы хорошенько подумать по дороге на работу обо всем. Кириллу я позвоню позднее, хотя такой разговор лучше провести не по телефону.