Читаем Это был не сон полностью

– Четвертый эксперимент. Женщина пятидесяти четырех лет, без определенного места жительства и занятий. В результате приема двадцати миллиграммов препарата наступил приступ неуправляемой агрессии, она сожгла несколько уличных торговых палаток, нанесла тяжелые ожоги продавцу и сильно обгорела сама. Торговец и женщина в результате полученных ожогов скончались на месте.

– Ничего себе, журнал экспериментов! – не удержался Кирилл.

Профессор снова неодобрительно на него покосился, но продолжал:

– Пятый эксперимент. Женщина сорока трех лет, образование высшее, домашняя хозяйка. В результате приема двадцати миллиграммов препарата, войдя в ювелирный магазин, разгромила его, разбила внутренние витрины, нанесла побои средней тяжести охраннику магазина, тяжкие телесные повреждения сотруднику милиции, прибывшему в магазин в составе наряда по срабатыванию тревожной сигнализации. Убита вторым сотрудником милиции из табельного оружия.

– Ну, в целом картина понятная, – сказал Кирилл, – и что, описаны все десять экспериментов?

– Нет, всего девять. А относительно десятого есть только предварительная запись: «женщина двадцати восьми лет, образование высшее». А дальше ничего.

– Понятно, – вздохнул Кирилл, – ужас какой!

Профессор посмотрел на него с живейшим интересом:

– Вы что-то знаете про эту десятую женщину? Она жива? Вы можете меня с ней познакомить? Мне крайне важно провести кое-какие тесты и анализы, просто побеседовать с ней…

– Об этом не может быть и речи! – закричал Кирилл. – Простите, профессор, – добавил он помягче, – но я не могу этого допустить. Она и так перенесла тяжелый стресс, вокруг нее до сих пор происходят ужасные вещи. Я не могу позволить вам делать из нее подопытного кролика. Чем же вы тогда будете лучше Вадима? Он напичкал ее какой-то дрянью, а вы мечтаете изучить, как эта дрянь на нее подействовала. Он делал это ради денег, а вы – ради науки, но ей-то какая разница!

– Вы не совсем правы, молодой человек, но настаивать я не могу.

– И на том спасибо.

– У вас есть еще какая-нибудь дополнительная информация об этом десятом эксперименте? В конце концов, вы можете мне рассказать о нем.

– Ладно. На этот раз лекарство было в виде двух таблеток. Ее обманом заставили принять одну, а вторую она не стала принимать, на этот раз она обманула. Она говорила мне, что таблетки на нее плохо действуют, от головной боли, например, она предпочитает принимать только цитрамон, от простуды – парацетамол, а все эти новые импортные лекарства не любит, потому что не знает, как они могут на нее подействовать, у нее как это?

– Идиосинкразия?

– Вот-вот. В тот вечер она выпила немного спиртного, совсем немного, я свидетель, а потом – чашку крепкого кофе и потеряла сознание, даже не так, а очень крепко заснула. Я не был с ней в последующие сутки, она куда-то ходила, что-то делала, с кем-то встречалась, но ничего не помнит, эти сутки и еще ночь просто выпали из ее сознания.

– И когда она очнулась, она пережила шок, кому приятно потерять память!

– Да, а потом начались неприятности…

– Вы так и не знаете, что с ней произошло?

– Кое о чем догадываюсь, но это неточно. И, может быть, оттого, что она приняла не две, а одну таблетку, она кое-что начинает вспоминать. Ее преследуют сны, видения того, что произошло в эти пропавшие сутки.

Профессор завистливо вздохнул:

– Боже, какой бесценный экземпляр! Но, увидев, что Кирилл нахмурился, тут же извинился.

– Но послушайте, Кирилл, если она приняла одну таблетку, то, может, не выбросила вторую? – с надеждой спросил Солодов.

– Думаю, что вторая у нее сохранилась.

– О, Кирилл! Если бы вы смогли достать эту таблетку, я провел бы анализ и выяснил точный механизм действия препарата и, возможно, смог бы выработать вещество для снятия его последствий. Ведь надо же как-то помочь тем несчастным женщинам, которые ни за что ни про что заперты в психушку!

– Хорошо. Если вы обещаете не искать эту девушку и не причинять ей дополнительных неприятностей, я постараюсь раздобыть вам эту несчастную таблетку.

– Может быть, вы все-таки передумаете, – с надеждой спросил Солодов, – и приведете ее сюда?

– Ни за что, – твердо ответил Кирилл. – Я не хочу, чтобы она знала, что могло бы быть, если бы эксперимент над ней не сорвался, что она могла натворить, а может, уже натворила. Мне это все не важно, а она пусть не знает.

– Она вам небезразлична? – догадался профессор.

– Дело не только в этом. Там еще много всего наслоилось, но, простите, профессор, я уж не буду вас утомлять подробностями.

Профессор Солодов понял намек и нехотя отпустил Кирилла, оставив у себя материалы.