Читаем Это был не сон полностью

С тех пор, с того самого дня, как погибли Валентина и Женя и мы с Кириллом договорились доверять друг, он провожал меня домой после работы каждый день. Просто встречал у магазина, потом мы ехали в метро, болтая о пустяках, потом, как школьники, прощались у парадной, и он уходил. Ни разу он не напросился на кофе, правда, я и сама его ни разу не пригласила. Так продолжалось несколько дней, тот странный монотонный голос мне больше не звонил, но успокаиваться я не спешила. Пока я не буду ничего знать точно, Аська сюда не вернется. Сергей уехал по делам, Ксения Павловна помирилась с зятем и опять жила у дочери, так что в квартире мы были вдвоем: я и Галкина кошка Пуся. На все мои вопросы относительно того, что он собирается предпринять для прояснения ситуации, Кирилл только отмалчивался.

У Нины маму положили в больницу, и она уходила пораньше, так что оставались после закрытия только мы с Мишей. В этот вечер я заметила, что он как-то иначе на меня смотрит.

– Чего тебе? – достаточно сухо спросила я, не хватало мне еще, чтобы он начал проявлять ко мне, так сказать, неслужебный интерес.

– Да ничего, что-то, я смотрю, ты в последнее время какая-то не такая. У тебя неприятности? На личном фронте?

– Если бы! – вырвалось у меня помимо воли, но Миша понял не так.

– Хочешь, домой тебя сегодня отвезу? А то ты какая-то бледная.

– А потом что? – разозлилась я. – Ночевать останешься?

– Ну, это ты брось, – Миша был абсолютно спокоен, – ты же знаешь, у меня принцип: на работе – ни-ни.

Это было верно, он ни разу не приставал с неприличными предложениями ни ко мне, ни к Нине.

– Ну извини, – примирительно проговорила я.

– Замуж тебе надо, Татьяна, вот что, – вздохнул он.

– Что-что? С чего это ты решил, что я, на мужиков бросаюсь, что ли?

– В том то и дело, что нет.

– Ну-ка, объяснись!

– Что тут объяснять, – разоткровенничался Миша, – есть бабы простые, все у них как на ладони, сразу можно понять, хочет она или нет. Предложишь такой намеком, конечно, она все сразу поймет, а если не согласится, то не обидится и мужчину не обидит, как говорится, не прошло – и ладно! А у тебя… вид такой, и не недоступный, а какой-то… Вроде и вежлива ты со всеми, и приветливая, никогда слова грубого не скажешь, а вот язык не повернется что-то такое тебе предложить, в ресторан там сходить или на дачу съездить. Непростая ты женщина.

– Так что ж тут плохого?

– Ничего тут плохого нет, а только у мужчины, на тебя глядя, мысль возникает, что хорошо бы на тебе жениться и детей с тобой завести.

– Ну вот уж не думала, что у меня такой вид домовитый!

– Не смейся, все ты понимаешь. Я ведь не про домработницу говорю, а про жену. Вид у тебя уж очень порядочный. То есть не только вид, а и сама ты… – Миша окончательно запутался и замолчал.

– Что ж, я плохо работаю? Ты мной недоволен?

– Да нет, только место твое не здесь. Тебе надо дома сидеть, с детьми заниматься, в кружки их водить, в школу музыкальную.

– Я буду дома с детьми сидеть как порядочная, а муж будет с девками время проводить?

– Это ты брось, – сказал он серьезно, – от женщины все зависит, от тебя, например, никто гулять не будет. А так прямо обидно человеку на тебя глядеть. Если бы ты замужем была, то еще туда-сюда. Можно было бы думать, что кому-то повезло. А так глядишь на тебя и думаешь, что вот могла бы у меня такая жена быть вместо той, что дома сидит.

– Ну ладно, – растрогалась я, – раз уж ты такого хорошего обо мне мнения, то, так и быть, подвези до дома.

Кирилл ушел от профессора Солодова сам не свой. Страшно было подумать о том, что случилось бы, если бы Таня выпила две таблетки, если бы она случайно не услышала разговор Вадима с Валентиной, если бы не вмешался он, Кирилл. Тогда Вадим бы увез ее к себе, а что собирался с ней сделать потом этот подонок? На какое злое дело направить?

И чем бы все кончилось? В лучшем случае – психиатрической больницей, а в худшем – Таниной смертью. Хотя неизвестно, что хуже. Кирилл представил себе, в каком шоке была Таня, когда проснулась утром рядом с ним, ничего не помня. А он спал, как свинья, не мог вовремя проснуться, успокоить ее, рассказать, что произошло. Хотя он тогда и сам не знал, что произошло. И просто удивительно, как она держалась. Чего ей стоило прийти к Кириллу потом, чтобы выяснить, что же с ней произошло, и признаться в потере памяти. А он еще думал, что она ненормальная! Бедная девочка!

Он уже подходил к магазину, сегодня он опоздал, но свет в офисе еще горел. Значит, она его ждет. Сейчас они закроют дверь и пойдут потихоньку, он расспросит ее о дочке, она всегда так оживляется, когда рассказывает о ней, а про Солодова и про всю историю с ограблением коллекционера он ей ничего рассказывать не будет, незачем ей волноваться по этому поводу.