Читаем Эскапизм (СИ) полностью

- Вот и отлично, - перебиваю я подругу, - Тогда, как бы это по-девичьи не звучало, по магазинам?

- Девушки с детьми - прошу вперед, - говорит Ник и делает поклон, - Мужчины удаляются по неизвестным причинам.

Я закатываю глаза.

- Ник, не вздумай пить утром, - говорит Дэйв, - Я не буду тащить тебя на спине, как в прошлый раз.

- Ой, перестань, - взмахивает рукой Ник, - Моя покорная лошадка.

Мы все вместе смеемся с этой новой клички Дэйва.

***

Мы ходили по магазинам, и я за все это время набрал много подарков. В каждом из них я искал что-то особенное, что-то, что напоминало бы друзьям обо мне. Через час мы справились, выбрал, и мы пошли в кафе, дожидаться девушек.

- Официант, - кричит Ник, - Я умираю от жажды, а вы там спокойно стоите возле стойки.

К нам подбегает молодой парнишка с блокнотиком. Наверное, новенький - уж очень сильно у него трясутся коленки.

- Извините, - говорит парень, - что будете заказывать?

- Мне апельсиновый сок и немного гаряченького в него, - заказывает Ник.

- Эм.. Простите, "гаряченького"? – не понимает официант.

- Ох, Господи, что вы такие неумелые все, - бубнит Ник, - Куда смотрит администрация?

- Эй, не наезжай на мальчишку, - перебиваю я друга, - Принеси ему обычного сока.

- Хорошо, - кивает парень.

- Просто со-ок, - возмущается Ник, сложив руки на груди.

- Мне колу, - говорит Дэйв, - То есть две и молочный коктейль.

- Мне тоже, что и ему, - заказывает Зак, кивая на Дэйва.

- Холодный чай, - киваю я.

- Сейчас все будет, - говорит официант и удаляется к стойке.

- Никогда не любил эти женские походы по магазинам. Что там можно делать больше часа? - бубнит Дэйв с возмущенным тоном.

- Девушки, - закатываю глаза я.

- Тебе повезло, что не принесли трубочки, - замечает Ник, - Я выколю ими твои глаза, если ты их опять закатаешь.

- Я тебя тоже люблю, Ник, - ухмыляюсь я.

- Поутишь свою страсть, дружок, - смеется друг.

- А где Кэйтлин? - спрашивает Зак, и выжидающе смотрит на меня.

Я поворачиваю лицо к нему, стараясь не выдать своих эмоций радости, делаю грустное с оттенком серьезности выражение:

- Мы расстались, - выдаю новость я.

- С кем? - спрашивает, только что подошедшая к нам Бэмби.

За ней забегает малышня и остальные дамы.

- Кто? - улыбается Сэм и садится рядом с Заком, затем пинает его локтем, - А вы еще говорите, что мы неугомонные сплетницы.

Заметив грустное лицо Зака, его спутница замолкает, а Бэмби сжимает губы.

- Это ты её бросил? - допрашивает подруга и сверлит меня взглядом.

- Мы расстались по обоюдному желанию, - отвечаю я.

- Да что ты говоришь? - наигранно удивляется Бэмби, - И обязательно делать это в этот день?

- Чем тебе не угодила суббота? - закатываю глаза я.

- Соломинку, соломинку! - кричит Ник для разрядки ситуации, - Этот идиот опять это сделал! Быстрее!

Ник вскакивает со стула и эвакуируется в сторону стойки. Затем он и вовсе пропадает из виду. Такого способа "незаметно" пробраться к автоматам он еще не использовал. Креативная новинка.

- Мог бы повременить до завтра, хотя бы, - говорит сквозь зубы Бэмби.

- Да что ты заладила? Завтра, сегодня - какая к черту разница? - медленно взрываюсь я, - К чему такое осуждение моего поступка??

- Сегодня ровно пять месяцев с вашего знакомства! Она готовила тебе сюрприз! Ты все испортил.

Я вспоминаю о Нессе. Мы познакомились в тот же день, что и с Кэт.

- Я сейчас! - бросаю я, поднимаюсь, и выбегаю с кафе.

- Куда?? - кричит кто-то позади.


Мне всегда казалось, что важные даты никак нельзя, да и невозможно забыть, что о них будет напоминать даже на первый взгляд пустые мелочи. Даже знакомые запахи хранятся глубоко в памяти, не говоря уж о моментах, связанных с ними. День рождение отца, мамы, брата, годовщина с моей первой девушкой, с которой были более менее серьезные отношения, её день рождения, дяди, свадьба родителей, брата с Сэм - все это держится у меня в голове не мало лет и, уж точно, некоторые из них смешались, превратились в кашу, но как я мог забыть о Ернестайн? Самые важные даты не забываются. Но под влиянием этой суматохи, под течением будней, быта, все они затерялись, мелькая временами по краю сознания, и сразу же исчезая. С этим уж ничего не поделаешь.

Я рассматривал витрины с яркими вывесками, читал нудные названия магазинов, да и просто бродил между ними, не зная, что подобрать. Нужно выбрать что-нибудь такое, чтобы понравилось Нессе. Я даже не знаю её вкусов, о чем тут еще может быть речь? С детства меня учили, что самый точный подарок - украшение. Туда, в ювелирный, я и направился. На полках стоят разные формы колец: одни с огромными камнями, другие с мелкими, одни яркие и цветные, вторые сдержанные и элегантные. Я не могу выбрать, поэтому подхожу к продавцу.

- Здравствуйте, не могли бы вы помочь мне? - спрашиваю я, - Мне нужно что-то особенное.

- Вам сестре, жене, девушке или матери? - перечисляет девушка, загибая пальцы.

- Любимой, - говорю я.

- Тоже вариант, - кивает консультант, - Что предпочитает ваша половинка?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Калигула
Калигула

Порочный, сумасбродный, непредсказуемый человек, бессмысленно жестокий тиран, кровавый деспот… Кажется, нет таких отрицательных качеств, которыми не обладал бы римский император Гай Цезарь Германик по прозвищу Калигула. Ни у античных, ни у современных историков не нашлось для него ни одного доброго слова. Даже свой, пожалуй, единственный дар — красноречие использовал Калигула в основном для того, чтобы оскорблять и унижать достойных людей. Тем не менее автор данной книги, доктор исторических наук, профессор И. О. Князький, не ставил себе целью описывать лишь непристойные забавы и кровавые расправы бездарного правителя, а постарался проследить историю того, как сын достойнейших римлян стал худшим из римских императоров.

Зигфрид Обермайер , Михаил Юрьевич Харитонов , Даниель Нони , Альбер Камю , Мария Грация Сильято

Биографии и Мемуары / Драматургия / История / Исторические приключения / Историческая литература
Том 2: Театр
Том 2: Театр

Трехтомник произведений Жана Кокто (1889–1963) весьма полно представит нашему читателю литературное творчество этой поистине уникальной фигуры западноевропейского искусства XX века: поэт и прозаик, драматург и сценарист, критик и теоретик искусства, разнообразнейший художник живописец, график, сценограф, карикатурист, создатель удивительных фресок, которому, казалось, было всё по плечу. Этот по-возрожденчески одаренный человек стал на долгие годы символом современного авангарда.Набрасывая некогда план своего Собрания сочинений, Жан Кокто, великий авангардист и пролагатель новых путей в искусстве XX века, обозначил многообразие видов творчества, которым отдал дань, одним и тем же словом — «поэзия»: «Поэзия романа», «Поэзия кино», «Поэзия театра»… Ключевое это слово, «поэзия», объединяет и три разнородные драматические произведения, включенные во второй том и представляющие такое необычное явление, как Театр Жана Кокто, на протяжении тридцати лет (с 20-х по 50-е годы) будораживший и ошеломлявший Париж и театральную Европу.Обращаясь к классической античной мифологии («Адская машина»), не раз использованным в литературе средневековым легендам и образам так называемого «Артуровского цикла» («Рыцари Круглого Стола») и, наконец, совершенно неожиданно — к приемам популярного и любимого публикой «бульварного театра» («Двуглавый орел»), Кокто, будто прикосновением волшебной палочки, умеет извлечь из всего поэзию, по-новому освещая привычное, преображая его в Красоту. Обращаясь к старым мифам и легендам, обряжая персонажи в старинные одежды, помещая их в экзотический антураж, он говорит о нашем времени, откликается на боль и конфликты современности.Все три пьесы Кокто на русском языке публикуются впервые, что, несомненно, будет интересно всем театралам и поклонникам творчества оригинальнейшего из лидеров французской литературы XX века.

Жан Кокто

Драматургия