Читаем Энзель и Крете полностью

Что? Вам скучно? Ещё бы! Это самое главное качество эффективной сказки на ночь: она должна быть до тошноты скучной. Она должна быть как пытка водой, слово за словом вливая сонливость в мозги и сердца малышей, ведь их нужно не искусственно взбудоражить, а систематически измотать. Повествование должно быть настолько унылым и лишённым событий, чтобы дети предпочли ему всё что угодно, даже собственные сны, и послушно заснули. Мне ничего не стоило бы добавить в историю какой-нибудь душераздирающий поворот, превратив её в леденящую кровь хлебную страшилку: Однажды ночью в пекарню проникает хлебный вор и начинает стаскивать популярные сорта хлеба, только серый хлеб он оставляет лежать. Пекарь – он, как и большинство замонийских пекарей, четырёхрукий хоавиф – просыпается от шума и застаёт вора врасплох. Потрясающее открытие в ночи: это его считавшийся пропавшим брат, который из-за проваленного экзамена на пекаря попал в боло́тные пираты, где во время рыбалки крокодиловый акул откусил ему все четыре руки. Руки были заменены болотным знахарем на щупальца осьминога, которые он пришил ему в грозовую ночь. С этими мощными щупальцами осьминога подлый хлебный вор набрасывается на ненавистного брата и начинает его душить. Завязывается смертельная схватка.

Тут можно было бы переключиться на внутренний монолог серого хлеба, который бессильно наблюдает за происходящими событиями. Он мог бы оплакивать свою неподвижность и бесполезность, искусно перемежаясь сценами битвы, бушующей в пекарне: мука вздымается в воздух, буханки летают, тесто разливается, возможно, короткая дуэль двумя хлебными лопатами. Затем вору удаётся захватить брата в осьминоговый удушающий захват и сунуть его голову в горячую печь. При этом они задевают полку с серым хлебом, и тот, теперь твёрдый и тяжёлый, как кирпич, падает на голову душившего. Последний получает перелом основания черепа, но и полное очищение: он отрекается от хлебных краж и начинает работать в пекарне, потому что его щупальца осьминога отлично подходят для замешивания теста. А засохший хлеб получает почётное место на полке, где и остаётся лежать во веки веков. Мораль: нужно просто достаточно долго оставаться на одном месте, и оно само собой станет правильным – или что-то в этом роде.