<p>Энзель и Крете</p>

^{Сказка из Замонии от}

Хильдегунста фон Мифореза

_{Переведено с замонийского,иллюстрировано и}

^{снабжено биографией первой половины жизни автора от}

Вальтера Моэрса

_{С пояснениями из Лексикона требующих пояснения чудес,}

^{форм существования и феноменов Замонии и окрестностей}

^{профессора доктора Абдула Соловейчика}

<p>Часть I: Энзель и Крете</p>

Едва я начал жизнь свою,

Как очутился в сумрачном лесу,

Лишь сбился с правого пути.

Мучительно мне облик описать

Высоких, диких, злых лесных чертогов,

Что, лишь подумаю о них, вновь страх терзает.

Когти смерти были слишком близки.

За благо, что явилось мне,

Поведаю я, что в лесу случилось.

           Хильдегунст фон Мифорез,

           "Большой Лес", Первая Песнь

<p>I. Бауминг</p>

Когда в Замонии возникала потребность в полной гармонии, отправлялись отдыхать в Большой Лес. Пребывание в Большом Лесу гарантировало познание гармонии леса во всем его многообразии; только здесь хвойные и лиственные деревья стояли в согласии друг с другом, циклопические дубы соседствовали с друидскими березами, хутценские лиственницы тянулись рядом с флоринтийскими красными соснами, здесь обитали единорожки, шуху и дятел кассандры. Наблюдать за тем, как живущий там народ Цветных медведей^{1} празднует свое ежедневное согласие, было настолько целительно после обычного замонийского хаоса, что из этого развилась целая туристическая отрасль.

Вскоре после вступления в Большой Лес с восточного направления (из других направлений почти никто не приходил; на севере он был ограничен морем, на западе - Сумрачными горами, а на юге - пустыней) нужно было пройти одну из лесных сторожек, которые стояли у каждого из проходов. Внутри всегда сидел желтый, красный, зеленый или выкрашенный в какой-либо другой цвет Цветной медведь в щегольской лесной сторожевой шапке на голове и приветствовал посетителя многозубой улыбкой.

Множество зубов говорило: "Смотри, я к тебе дружелюбен, ведь я улыбаюсь! Но обрати внимание и на то, сколько у меня здоровых, длинных и острых зубов, потому что, несмотря на мою дружелюбную улыбку, я все еще медведь. И я медведь, который многое пережил в своей жизни, ведь наш народ был давным-давно угнан и порабощен, и с тех пор мы, Цветные медведи, несколько чувствительны, когда кто-то подходит к нам слишком близко. Так что: если ты пришел сюда, чтобы затеять неприятности, то, пожалуйста, еще раз внимательно взгляни на мой оскал и обрати внимание при этом на мои хорошо заточенные когти. В противном случае: если ты пришел, чтобы найти покой, развлечение и согласие - тогда добро пожаловать!"

Так говорили зубы.

Лесничий же произносил свою выученную наизусть речь: "Добро пожаловать в Лес Цветных медведей! Дикие стоянки, курение пхогарр, охота, уход с обозначенных туристических троп и открытый огонь любого рода запрещены. Пожалуйста, возьмите бесплатную карту леса из деревянного ящика под моим окном. Счастливого пути!"

Если путник был Кровошкуром или диким Лиственным волком и искал неприятностей или жаждал драки в трактире, то он еще раз внимательно смотрел на зубы Цветного медведя и затем ворчливо поворачивал назад. Но если он был в мирном отпускном настроении, то вытаскивал карту из деревянного ящика, разворачивал ее и, изучая информативные рисунки, вступал в прохладный лес.

Сначала путник узнавал, что Цветные медведи предпочитают название "Бауминг" для заселенной ими части Большого Леса, вероятно, потому, что это звучало больше как цивилизованное поселение, чем как мрачная роща. Община Бауминга включала в себя десять лесных деревень разного размера и достопримечательностей: в центре располагался Таннхаузен, где находились лесничество и канцелярия бургомистра, маленький аккуратный и всегда ухоженный городок, состоящий преимущественно из фахверковых домов, в котором располагались многочисленные мастерские и универсальные магазины. Постоянный стук, пиление и колочение наполняли деревню днем, производимые усердными медведями, работающими плотниками, жестянщиками или кузнецами.

Туристы предпочитали останавливаться в соседнем Квелльхайме, где было больше всего пансионатов, пивных садов и больше покоя. Здесь подземные источники Бауминга выходили на поверхность в наибольшем количестве. Город был пронизан множеством журчащих ручьев, по которым можно было плавать на маленьких пробковых лодках, по желанию с освещением свечами и поющим йодлем лодочником.