Ну что ж… Птица встряхнулась, почистила перышки. Затем повертела головой, прыжками перелетела к фигурам диорамы и стала поочередно их исследовать – внимательно, будто в поисках червяков, заглядывала то в глаз, то в ухо, то в ноздрю, ворошила клювом пряди волос.

Раньше она проделывала это с теми, кто должен был покинуть корабль, с теми, кого предстояло оживить и выгрузить, как будто искала какое-то тайное знание, скрытое в искусных, старательно созданных позах.

С притворным равнодушием она дернула мужчину за волосок, торчащий из подмышки, потом отпрыгнула, изучая группу с ближайших столиков под разными углами, в попытке отыскать правильную перспективу. Наверное, скоро и эти исчезнут. Впрочем, они все исчезнут. Обычно души перебрасывали на Хранение в другой отсек, но вот этих через несколько часов оживят по-настоящему, вернут к физическому существованию в каком-то другом месте. Любопытно…

Птица тряхнула головой, расправила крылья и поскакала через голограмму в пустое кафе, готовясь лететь обратно к хозяйке.

Немного погодя из-за голограммы вышел аватар Аморфия, взглянул туда, где птица проскакала через проекцию, и присел на корточки перед фигурой мужчины, в чью подмышку сунула клюв Грависойка.

IV