Читаем Экоистка полностью

– А я тебе скажу, что было бы… – съязвила Кира, сморщив нос. – Ничего не было бы. Родись они где-нибудь в Средиземноморье, до сих пор бы ловили рыбу старыми сетями и доили верблюдов. Только нефть позволила им выйти на другой уровень, а не жажда развиваться.

– Хм… ты права, маленькая злыдня.

– Еще какая! Не знаю… Дубай мне, с одной стороны, очень нравится. Там чувствуется пульс жизни. Он похож на Вавилон, там работают и живут люди множества наций, все общаются, и атмосфера приятная. И роскошь радует глаз, что уж отрицать: красивые машины, наряды, украшения… Эх, я просто конформистка, – с неподдельной горечью выдавила она из себя. – Сидя в дорогом ресторане в красивых кожаных туфлях, очень удобно переживать за животных и изобличать систему, которой сама принадлежишь.

Круглые столы и интервью заняли у них весь первый день, зато последующие четыре Кира с Давидом были предоставлены сами себе и с головой окунулись в суетную, изобильную жизнь Дубая.

После обеда они пошли на пляж. Вместо того чтобы присесть на шезлонг, Кира легла на песок, на живот, раскинула крýгом руки. «Это я не просто лежу, – тихо с улыбкой сказала она Давиду, поймав его удивленный взгляд, – это я обнимаю планету. Просто мои объятья очень маленькие».

Вечером Кира почти так же лежала на Давиде, обнимая его так крепко, как могла. Уткнувшись ему в шею, она дрейфовала в полусне. Давид смотрел документальный фильм на планшете. Он всегда смотрел одно и то же – фильм ВВС «Опасное знание», как он говорил, «идеальное снотворное». Кира подшучивала над ним, потому что Давид всегда начинал смотреть его с самого начала, пытался сосредоточиться, но непременно засыпал примерно на середине фильма. Вот и сейчас она почувствовала, как его дыхание стало глубже, а тело под ней за секунду расслабилось, стало мягче и горячее. Кира любила этот момент и иногда специально ждала его, получая особое удовольствие от того, что ему с ней спокойно и комфортно. Голос за кадром продолжал монотонно бубнить, Кире пришлось привстать и дотянуться до планшета, чтобы выключить его. Нажав на «стоп», она замешкалась: ее, казалось бы, навсегда заснувшие подозрения снова дали о себе знать. Посидев минуту неподвижно, едва дыша, она еще раз взглянула на Давида. Он перевернулся на другой бок, с головой залез под одеяло и громко сопел. Успокоив себя тем, что никто на ее месте не устоял бы перед соблазном, она вышла из «Ютуба» и стала просматривать почту. Ничего особенного – обычная рабочая скукота. В папках документов только уставные бумаги, которые она читать не стала, зато перефотографировала на свой телефон. Разочаровавшись и успокоившись, Кира уже готова была отложить планшет, как в последний момент увидела иконку интернет-банкинга, а внутри – несколько выставленных счетов и перечислений в холдинг Давида от «MaxOil», крупнейшей английской нефтяной компании, владелец которой Оскар Джером был известен своей агрессивной манерой работы.

Как в замедленной съемке, Кира листала страницы, одновременно наблюдая за своими руками: они тряслись так, что планшет буквально ходил ходуном. «А ведь раньше я думала, что только плохие актрисы играют так чрезвычайное волнение», – с каким-то отстраненным удивлением подумала она, глядя на свой нешуточный тремор как бы со стороны.

Пересняв на телефон обнаруженные платежи, Кира осторожно положила планшет на тумбочку рядом с Давидом и выключила свет. Обняв его, почти сразу же отстранилась, потому что подумала, насколько, должно быть, неприятны ее холодные и мокрые ладони. «На самом деле это еще ничего не значит», – пыталась убедить себя Кира только для того, чтобы провалиться в забытье. Ей удалось это только под утро.

Хрупкий, как первый осенний лед, сон раскололся, как только Давид стал ворочаться, готовясь к пробуждению. Кира лежала с закрытыми глазами, сильно сожмурившись, будто сопротивляясь наступившему дню. Она боялась открыть глаза, словно ресницы могли легко смахнуть безмятежное прошлое и оставить тревожное, непонятное настоящее. Так и лежала, прислушиваясь к аккуратному топанью босых ног – Давид явно старался ее не разбудить, к плеску воды в душе и тихому энергичному посвистыванию. Каждое утро ее любовника было похоже на разогрев гоночной машины перед стартом – он наливался азартом, с каждой минутой повышая свой запал. Только пожив с ним, Кира поняла, откуда при встрече с Давидом появлялось ощущение детскости. Ошибочным было думать, что дело в его внешности. Нет, просто лишь неугомонные пацанята-оторвы могли сравниться с ним по уровню бурлящей в них энергии.

Кира все же заставила себя открыть глаза и сесть на кровати. Все было смутно, туманно. Она как будто очнулась от комы, с трудом вспоминая, что было до этого. Да и вспоминать не хотелось. Просто болела голова. Просто плохое настроение. Просто не выспалась.

Давид не сразу заметил, что Кира не в духе, – только после того, как обратился к ней пару раз, а она неохотно пробубнила в ответ что-то невнятное.

– Мисс Куприна плохо спала? – поинтересовался он, по-отцовски нежно обняв ее.