Читаем Экоистка полностью

– Спасибо! Все оказалось легче, чем я думала. Я настраивалась на работу длиною в год. Думала, что придется стучаться в десятки закрытых дверей, но все так быстро и легко закрутилось… Еще четыре месяца назад я и не подозревала, что буду этим заниматься, а сейчас чувствую – это проект всей моей жизни… И класс для отработки нам уже выделили.

Кира готова была перейти к подробностям о том, как Гринберг договорился с министром образования через общих друзей, как оплатил работу трех психологов, методиста и ассистента и как заботливо ограждал ее от перегрузок на основной работе. Но, закусив губу, она остановилась. Женя вглядывалась в монитор, наблюдая за смятением на Кирином лице.

– Как у тебя все так легко получается?

– Мне помогает босс, – сказала Кира правду, не открывая правды.

– Ммм… понятно. Хорошо. Плюсик ему за это.

– О-о-о, вот это да! Раз он заслужил плюсик даже от тебя, значит, не такой уж он злодей! – воскликнула Кира.

– Да нет, дело не в том, злодей он или нет… Ты знаешь, я тщательно отбираю свое окружение, потому что считаю, что оно влияет на нас. Гадкие люди и нас делают хуже.

– А ты посмотри на ситуацию с другой стороны, – Кира попыталась скрыть раздражение, говоря мягким, вкрадчивым тоном. – Может быть, это гадкие люди выбирают в свое окружение хороших, чтобы те повлияли на них в лучшую сторону. Не сами, конечно, выбирают. Провидение сводит их вместе. А уж что победит – гадкость или порядочность – зависит от конкретной частной силы каждого. Так что не надо отталкивать, прятаться от порочных людей. Может, ты – это их единственный шанс стать другим, шанс поменять свои минусы на плюс.

Видно было, что Женя не ожидала такой формулировки. Неожиданность мысли смягчила ее позицию.

Кира продолжала:

– Поэтому в последнее время эта аксиома «позитивной психологии» мне не нравится: окружай себя правильными людьми… бла-бла-бла… Фигня все это! Взращивай свою силу, чтобы в любом окружении быть лучшей копией себя.

– Не у всех есть такая сила.

– Да, но мы говорим конкретно о нас. А мы знаем, что мы суперсилачки!

– Да! Еще какие! – Женя напрягла тоненькую ручонку без намека на бицепс.

– Жень, я должна тебе кое-что рассказать. Пообещай не делать скоропалительных выводов.

– Ладно.

– Так, я быстро, без предисловий… Я встречаюсь с Давидом, – бросила Кира будто словесной гранатой.

Женя смотрела куда-то вбок, то ли избегая взгляда прямо в глаза, то ли раздумывая, как реагировать на новость. Не переводя взора, она спросила:

– Давно?

– Несколько месяцев.

– Ты боялась мне сказать?

– Да. Я же знаю, насколько тебе это все не понравится. Я думала, между мной и им все быстро закончится… Соответственно, сначала не стала говорить, так как это просто не стоило разговоров. Но потом все затянулось, перешло в нечто большее, и дальше скрывать смысла нет.

Кира хитрила, подбирая слова, которые оправдывали ее. Да и не могла сказать она всей правды хотя бы потому, что сама не понимала, где она. Поэтому сочинила самую подходящую под момент версию и сама в нее поверила.

Она также знала, что Женя, в силу своей воспитанности, не будет говорить прямо, что она идиотка, как сделала бы, например, Марина. Женя могла вежливо, с улыбкой попрощаться, а потом незаметно исчезнуть, гордясь тем, что осталась верна своим принципам. А принцип диктовал ей исключить из своей жизни любого человека, не соответствующего высшему стандарту благочестия. Так и произошло. На Кирины приветствия Женя отвечала все суше, от разговоров по «скайпу» отказывалась под всевозможными предлогами. И сама не проявляла никакой инициативы к общению. Обе подруги понимали, что является причиной, но больше никто об этом не заговорил. В конце концов Кире надоело стучаться в закрытые двери, и Женя исчезла так же тихо, как и Макс.

Кира частенько думала о том, что меньше чем за полгода из ее жизни ушли два самых близких ей человека. Именно те, кто должен был шагать с ней до конца рука об руку. Но на освободившееся место пришел другой, заполнивший его с лихвой.

Глупцы те, кто считает, что счастье – это мгновение, что оно не может длится долго. Пожалуй, Кира первый раз в жизни ощущала себя по-настоящему счастливой. Экстаз, восторг – вот описание скоротечных чувств. Счастье – это светлый фон на холсте жизни. Сверху можно нарисовать темные тучи, заляпать черной краской, но радужный фон все равно будет определять настроение картины. Первый раз в жизни тревожный, полный смутных волнений фон Кириных чувств сменило долгое, спокойное счастье и удовлетворение от того, чем она занималась.

Через пять месяцев после поездки в Италию Гринбергу предстояло лететь в Дубай на конференцию по изменению климата. Кира должна была и так следовать за ним в меру рабочих обязанностей. Но летела больше для того, чтобы поваляться вместе с ним на пляже.