Читаем Экоистка полностью

Кира чувствовала, что Гринберг – ее счастливый билет, который поможет реализовать все ее мечты, но ради него ей придется совершить грязную сделку с совестью. Каждый раз, когда она об этом думала, перед ней представали образы Жени и Марка, которые, обнявшись, с укоризной и отвращением неподвижно смотрели на нее. Как с семейного портрета. Кира злилась, ненавидела их в такие моменты. Забывала, зачем она настаивала на том разговоре, мысленно обвиняла их в том, что они заставляют ее делать выбор, любой из вариантов которого для нее равносилен трагедии. Она пугалась невольных мыслей, но они вновь нашептывали: «я хочу, чтоб они исчезли, чтобы их не было»… Женя, которая всегда для Киры была отдельным миром, теперь навсегда слилась с образом Марка. Кира понимала, как только они узнают о ее связи с Гринбергом, укоризна и отвращение, поселившиеся в ее воображении, станут реальностью, и Женю она потеряет. Когда ее внутреннее напряжение достигло критической точки, противоположные мысли начали брать вверх. Кира убеждала себя, что может быть счастлива с Давидом, даже если он и подонок. Даже если у него в прошлом были грехи и даже если грехи настоящего еще тяжелей. Что ею должны двигать только поиски своего личного счастья. И вообще, какого черта осуждение друзей важнее ее собственной совести. Хотя на этот раз друзья и совесть были заодно.

Последний разговор с Давидом еще больше пошатнул ее веру в правильности своих действий. Она часто вспоминала совет Натальи Алексеевны, но сейчас ощущала в нем только желание проучить, отомстить за всех – теперь Кира не хотела видеть в этом мудрости, смелости, только безоглядную, глупую упертость. Не правильнее ли было бы наслаждаться отношениями с Давидом и на основе его империи построить свою – ту, которую сама Кира смогла бы назвать идеальной. Будет ли большая польза от того, что она разоблачит мошенника, или от того, что она воспользуется его авторитетом, а заодно и его любовью? И в каком случае она будет больше уважать себя?

Эти несколько дней пролетели как одно мгновение. Когда они выписывались из отеля, Давид пошел на стоянку за машиной, и у Киры появилось несколько минут, чтобы еще разок насладиться видом с утеса. Ярко-голубая вода бассейна, словно нависшего над обрывом, почти незаметно переходила в синеву моря, а то, в свою очередь, сливалось с небом. Раскидистые деревья накрыли своими гигантскими зонтиками всю веранду, где в безмятежных позах сидели отдыхающие. Хотелось присоединиться к ним и никуда не уезжать. Кира потянулась за фотоаппаратом, настроила фокус, но потом убрала его снова в карман.

– Снимок на прощание? – спросил Давид ласково. Оказывается, он уже подъехал.

– Нет, я не стала снимать. Попыталась запомнить эту картинку в мельчайших деталях.

– Почему?

– Потому что, фотографируя все подряд, мы не даем себе шанса запомнить. Надеемся на гаджеты, мол, когда захотим, посмотрим фотографии и освежим память. Но на самом деле, просмотрев снимки несколько раз, мы убираем их в архив, а сверху складируем сотни и сотни новых. Так мы остаемся без воспоминаний. Когда же мы переносим изображение в телефон, то делаем его реальным. Как бы подтверждаем факт его существования. Я же хочу, чтобы наше путешествие осталось для меня сказкой.

– Любое путешествие с тобой будет сказкой.

Кира широко улыбнулась. Всю дорогу она прижималась к Давиду так, чтобы отдать всю свою нежность, разрядить ее огромные запасы, ничего себе не оставить. Выжать душу до последней капли. Чтобы остатки потом не раздражали, как камешек, попавший в ботинок.

На следующее утро Давид настоял, чтобы на работу ехали вместе. Кира выкручивалась, как могла. Компромисс был найден сомнительный: едут вместе, а в офис поднимаются по очереди.

Ожидая лифт на подземном паркинге, Кира сказала, целуя Давида в щеку:

– Теперь притворяться будет еще сложнее.

Сказала без упрека, с улыбкой на лице и искоркой в глазах. В ответ он посмотрел на нее пристально и неожиданно серьезно.

– Что такое? – смутилась она.

– Вовсе необязательно улыбаться, когда улыбаться не хочется.

– Ты меня пугаешь. – На этот раз она и правда не улыбалась, гоняя по кругу одну и ту же заезженную мысль: «Может, пойти ва-банк и рассказать ему все?». Вместо этого Кира произнесла: – Все в порядке, а улыбка – это просто дежурный рабочий инструмент, который автоматически появляется при попадании в офисное помещение, – и добавила: – Я же профессионал.

– В этом я не сомневаюсь.