Читаем Двуликая мать (СИ) полностью

— Причём здесь тогда та Мать из ваших сказок… историй? Вы кидаете в кучу всё, что помнили до болезни, а теперь оправдываете собственное варварство мудростью тех, кто жил давным-давно. Вы вконец обезумели!

Нора всё ещё боялась его тёмного, острого взгляда выжидающего охотника на людоедок, каким он наверняка мнил себя, однако больше не могла терпеть столь явную грязную манипуляцию.

— Узнаю голос Аркейда, — шаман чуть усмехнулся, насколько позволяла гибкость лицевых мышц. — Иди к нему, ina [2], больше мне нечего сказать.

В растерянности Нора даже не сразу поняла, что Говорящий-с-Туманом назвал её по-другому. Трапперы кучковались в одной части лагеря, и впервые она видела их всех разом — удобную мишень для пуль. Даже если она справится, что было сомнительно, убийство последних вменяемых охотников минимизирует всякую её ценность и не подарит лекарство от пресловутого «проклятия» трапперов. Поэтому Нора оставила карабин на плече и поспешила в палатку к Аркейду, однако тот уже ждал её у входа — как всегда строгий, вытянутый, но привычное нечитаемое выражение на скучающем лице впервые сменилось неподдельной радостью.

— Nihil semper suo statu manet [3] — у меня есть всё, чтобы покончить с этим кошмаром. Ты как? — наконец уточнил он, как следовало лечащему врачу, но будто бы между делом. — Выглядишь… так себе.

— И чувствую себя не лучше, — честно призналась Нора. — Я поняла, о чём ты говорил, и хочу от этого избавиться. Зуд ещё замучил…

Она потянулась к лицу, но Аркейд воскликнул:

— Не чесать! — затем он прокашлялся и продолжил снова ровным тоном: — Разве тебе не говорили, что механическое воздействие только усугубляет ситуацию? Ложись на койку, я посмотрю.

Когда-то Нора думала, что в импровизированном медпункте грязно и бедно, как в «Доме для умирающих» Сестёр Милосердия где-нибудь в сердце африканских джунглей, а теперь сама идеально подходила под антураж. Держась за ремень, как за спасение, она положила карабин на пол, чтобы успеть его выхватить. Одежда оставила тёмные разводы — кровь дяди Митча вперемешку с грязью, — и Нора, взглянув на них, ощутила новый удар. Сердце похолодело и сжалось от осознания содеянного.

Тот самый момент истины, после которого не повернуть, не понять, что воля утекает как сквозь пальцы.

Это была она. Настоящая. Та, что хотела выжить ради своей мести.

Нет.

Та, что обязана помочь Шону выжить. Больше ни люди, ни само время их не разлучит.

— Аркейд, я… сорвалась. Не знаю, что на меня нашло… просто…

Она пыталась взвешивать каждое слово, но выходило всё равно не так. Впрочем, он понял её без откровенного признания — смотрел на засохшие кровавые разводы и не видел для себя ничего нового, лишь очередную грустную историю.

— Поставлю капельницу, отоспишься, затем умоешься, поищем новую одежду, et cetera, et cetera… [4] Вот увидишь, сразу станет легче.

Подобное участие грело, однако на того Аркейда, что не предупреждая вырывал иглу вместе со строительным скотчем, было непохоже. Тревога лишь усилилась, а инстинкты на все лады заорали об опасности, когда он вернулся с пакетом бесцветного раствора. Облизнув пересохшие губы, Нора протянула Аркейду правую руку без пип-боя и выжидающе уставилась на его тонкие пальцы, сжимающие иглу. Он медлил лишь мгновение, так и не решившись засучить рукав самостоятельно, но этого оказалось достаточно, чтобы разрушить едва выращенное доверие.

Когда она перехватила занесённую руку и подняла на него взгляд, то в мутно-зелёных глазах за толстыми стёклами старомодных очков различила плескающийся страх; чувствовала адреналин, гоняющий его кровь с бешеной скоростью, однако лицо, точно маска, оставалось непроницаемым. В этот раз Аркейд среагировал быстро, подтвердив догадки о богатом боевом прошлом: сменил наклон кисти, чем выиграл несколько дюймов, и поднёс иглу почти вплотную. Однако Нора не уступала — и в конечном итоге победила.

Запястье хрустнуло под её рукой, и лицо Аркейда мгновенно исказилось гримасой боли — как же славно было увидеть на нём хоть что-то, кроме равнодушия! Нора вскочила с койки, отшвырнув пакет подальше, и побежала к выходу, однако знакомый, едва слышный мягкий спуск энергооружия застал врасплох. Она резко обернулась, вскидывая карабин; в палатке было слишком тесно, не до уворотов и пряток — оставалось только убивать. Пистолет, как всегда, оказался быстрее. Выстрел пришёлся всего лишь в плечо, а не в голову; плазма, в отличие от любимого Норой лазера, долетала раскалённым шаром, и получать такой заряд ей ещё не приходилось.

Точно сгусток лавы, но кислотно-зелёного цвета, расплавил одежду и приклеился к плоти; боль была столь яростной, что разум милосердно покинул Нору на несколько решающих мгновений. Когда она смогла наконец-то вздохнуть, Аркейд уже прижимал её к полу ногой, надавив каблуком на рану. Увечной рукой он целился ей в голову из плазменного пистолета, а второй судорожно разрезал ножом свитер где-то под грудью. Боль растеклась по всему телу, однако она отлично чувствовала каждый порез тонким, ледяным лезвием.