Читаем Двуликая мать (СИ) полностью

Испарина страха налипла второй кожей; кислый привкус на пересохшем языке наконец-то перебил тухлую воду. Сопровождающих — четверо, в магазине было пять патронов, но ничего, последний ушёл бы на непредвиденные обстоятельства. Закусив щёку изнутри, Нора прикидывала не только шансы, но и дальнейшие действия: нужно найти корабль на плаву — а те были лишь на единственном причале в Фар-Харбор, — скупить или забрать силой имеющиеся у агента Акадии препараты, ведь тот должен за поиски Деррика. Возможно, лошадиные дозы антирадина и антибиотиков остановят болезнь, ведь Аркейд, у которого даже бинтов нет, вряд ли мог испробовать все средства…

Но разве она больна?

Мышцы ныли после изнурительной недели, однако Нора не падала замертво, а разум был ясен, точно после отдыха. Лишь голод снова напомнил о себе резью в желудке, кожа продолжала чесаться, однако Нора не связывала зуд с заражением — они же в лесу, где полно аллергенов и насекомых. Ответы должны быть простыми и логичными, успокаивающими.

Трапперы больше не пытались теснить Нору и разошлись на комфортное расстояние, окружив кольцом. Малькольм всё так же следил за ней, однако хмурый взгляд стал изучающим, даже задумчивым.

— Ты хоть знаешь, для чего тащишь доку все эти железки? — спросила она в надежде дотянуться хоть до самой тонкой струны его души, понять — чтобы знать своё потенциальное будущее.

— Он найдёт лекарство, когда получит кровь Матери.

В принципе, он, не понимая технологии, всё равно был прав. Аркейду следовало бы знать, что «дикари» слушали его занудные речи, а значит, были куда опаснее.

— И ты готов его принять? Хоть кто-нибудь?

Она заозиралась, но остальные трапперы на неё не глядели. Повисшая пауза стала неловкой, и Нора нервно усмехнулась своей недавней догадке, что им нравится быть такими.

— Оно нужно доку, чтобы помогать нам, — ответил Малькольм, и на этот раз расплывчатость формулировки оказалась двусмысленной.

Трапперы не будут жить иначе; вкусив свободу, они от неё не откажутся, продолжат держать весь остров в страхе с верхушки пищевой пирамиды. Синты Акадии так и будут жаться в подвале, упиваясь смирением под личиной свободы от рабства. Дети Атома продолжат умирать, но не вымрут, пока существует страх смерти. Жители Фар-Харбор останутся единственной крепкой костью — но надолго ли спасёт от неизбежного их упрямство?

Мёртвые ничего не забывают. Пусть им заткнули рты песком и камнями, сколотые края ракушек разрезали губы и щёки, спустив до костей мясо, но шёпот явственно слышится в шелесте сухих веток и листьев, когда кажется, что никого рядом нет.

Остров баюкает их кости колыбельной разбивающихся волн; тешит, силясь облегчить посмертные муки; как всякая добрая мать — слышит их стоны и не может принести долгожданный покой. Ничего не может сделать, ничего!

Несколько раз пришлось огибать сгустившийся туман, который, будто живой, преследовал их отряд по пятам. Больше никто не предлагал жертву; маленький ловец снов остался позади, хранить сон двух мертвецов — храброго старика и уставшего траппера. Малькольм схватил Нору за локоть и перешёл на бег; раздались первые одиночные выстрелы. Рык мутантов звучал то слева, то справа, стая нагоняла охотников, однако Нора, продолжая бежать, никого не видела — только длинные тени в молочной дымке. Один из трапперов замахнулся багором, вырвав истошный вопль из твари, а затем сам исчез, замешкавшись. Не было ни крови, ни грохота — только собственное тяжёлое дыхание.

Воздух стал влажным, туман ревностно оседал на коже крупными каплями, усиливая зуд. Как в ту страшную ночь, Нору снова окружил солоноватый запах гнилых листьев; странные, будто чужие мысли метались в голове. Она даже не поняла, когда впереди замаячили огни керосиновых ламп на дозорной вышке, собранной из разноцветных досок, рекламных щитов и покрышек. Трапперы кричали и стреляли в ответ.

Нору втолкнули в лагерь, а следом лязгнули ворота. Туман сгущался на самом деле, и всё это время Аллен Ли, которого в Фар-Харбор считали чокнутым, был прав. Однако поверить в то, что остров живой, оказалось куда сложнее.

— Доброго дня, squaw, — скрипучий голос Говорящего-с-Туманом раздался за спиной, однако Нора сначала глянула в небо, но не поняла, день сейчас, утро или вечер. Остров будто выкинуло за течение времени в свободное плавание.

Трапперы бежали к воротам, лезли на стену и баграми отгоняли подошедших мутантов. Вспомнив о конденсате, Нора машинально почесала щёку, затем перешла к шее, на которой каким-то чудом сохранилось подаренное Дансом ожерелье, однако её руку мягко остановили. Лицо Говорящего-с-Туманом исказилось кривоватой улыбкой — всему виной старый, едва заметный тонкий шрам. Раньше Нора его не примечала, а теперь даже дымка не мешала. Впервые они столкнулись лицом к лицу, и страх мерзкой удавкой сжал горло.