Читаем Двуликая мать (СИ) полностью

Боль стала столь нестерпимой, что потянула к земле. Достаточно лечь рядом, закрыть глаза, и пульс тут же войдёт в ритм мёртвых пустошей; ровесники Норы давно её заждались среди праха, скитающегося в пылевых бурях.

Из темноты, куда вёл самый лёгкий путь, её позвал запах — сладковатый, с примесью железа. Желудок, уже вкусивший кровь, громко заурчал.

Монстры не охотятся на своих, а принимают в стаю.

Нора не решала, что следует жить и бороться; вряд ли она вообще о чём-то могла думать, кроме сосущего голода, пожирающего её органы заживо. Повинуясь порыву, громогласному инстинкту, она впилась зубами в дряблую кожу на шее, прямо в артерию, слизала выступившую чистую кровь. Добыча под ней трепыхнулась — старик ещё жил, — однако хватку не ослабить так просто, даже если бы Нора осознала, что делает. Большим пальцем она надавила на кадык до упора, выдавив из тела приток крови и последний хрип, глотала, пока не насытилась до отрыжки.

Мир перестал раскачиваться; она слышала шелест камней под ботинками Малькольма, мысли прояснились, как море затихает после шторма. Лишь волны мерно бились о берега: «Шон. Нужно помочь Шону». На удачу Нора взглянула на экран пип-боя, недовольно шипя, оттёрла рукавом капли крови и выбрала метку «Институт», однако ничего не произошло — телепорт всё ещё был заблокирован.

Малькольм ловко перехватил её руку, уселся рядом на корточки и, заглянув в лицо, впервые за день улыбнулся.

— Ну привет, — прошептал он. — Пойдём. Док будет рад.

Комментарий к Часть 4. Перелом

[1] Aut vincere, aut mori! — «победа или смерть!».

[2] De gustibus non disputandum est — «о вкусах не спорят».

========== Часть 5. Расплата ==========

— Нужно уходить, — сказал Малькольм, когда Нора оттёрла кровь с лица в ближайшей речке. — С рассветом можно наткнуться на зилотов.

В темноте вода казалась чёрной, как чернила, словно текла из того мира, где клубились зелёные туманы и жили Мать с мирными лесными духами. Возможно, Говорящий-с-Туманом видел его тоже. Ещё когда мир был диким — как сейчас — и полным чудес, шаманы использовали галлюциногенные грибы и травы, чтобы войти в транс и совершить путешествие из одного мира в другой. Их потомок мог пойти в ногу со временем, использовать отравленную воду — ту же самую, что хранят в святилище Дети Атома, — чтобы промывать и без того изжарившиеся мозги трапперов. Лучшей публики ему не найти.

Нора снова пыталась найти объяснения и понимала, что галлюцинации бывают массовыми — редко, но всё же. Возможно, Аркейд неправ, и корень болезни не в мутагене, а в массовой истерии. Испытав ужас, отчаяние и голод, Нора сама стала её жертвой и сейчас, до красноты растирая кожу на лице и шее, куда затекла кровь, прекрасно понимала обезумевших отшельников, разбежавшихся по острову. Порой навязчивые идеи куда живее, чем кажутся: например, угроза нападения Китая, а теперь и синтов. Безумцы развязывают войны, в которых нет победителей.

Холодный, фанатичный взгляд старейшины Мэксона как излучение проходил сквозь туман и нервные клетки, напоминая, от чего Нора пыталась спрятаться. Ей было плевать на Институт и остальной мир, на который в поисках ереси этот взгляд падёт следом; только один человек имел для неё истинное значение — с лицом кого-то другого, но постаревшего…

Спазм в желудке вернул мысли в русло печальной действительности. Первым делом Нора проверила действие «проклятия» трапперов на оставшейся в рюкзаке тушёнке. Малькольм предупреждал, что эксперимент плохо кончится, и был прав: по вкусу сальный кусок переработанных мясных останков не изменился, однако стоило едва разжёванной массе попасть в желудок, нестерпимое жжение поползло вверх по пищеводу. Нора упрямо сжимала челюсти, но сдалась очень быстро и отбежала за ближайшее дерево.

Пища стала ядом; однако ответы — виной ли тому радиация или инфекция — были только у Аркейда. Возможно, трапперы интуитивно нащупали решение, и длительное действие конденсаторов всё это время сдерживало не только туман, но и очаг заболевания. Значит, еда из Фар-Харбор теоретически могла быть безопасной. Теоретически.

Лазерная винтовка так и осталась лежать под забором, где Нора потеряла прежние убеждения, поэтому пришлось взять в руки карабин, оказавшийся тяжёлым и неудобным. Перезарядка и раньше требовала усилий — энергетическое оружие было куда плавнее, — однако сейчас Нора едва справлялась с затвором: суставы будто выворачивало, и пальцы непроизвольно сгибались. Когда она успокоилась и наконец оторвалась от карабина, то поймала изучающий взгляд Малькольма; он всё ещё улыбался.