Читаем Двуликая мать (СИ) полностью

Из вены тянулась трубка с прозрачным веществом. Штатива, видимо, не было, и пакет приходилось держать врачу. В том, что это действительно врач, Нора не сомневалась: очки в толстой оправе и выстиранный до серого халат создавали образ классического медика, а уж надменный, но откровенно скучающий взгляд не оставлял последних сомнений. Он был молод, хотя под глазами залегли глубокие тени, а в светлых, почти пепельных волосах так сразу не заметишь седину, и болезненно худ — настолько, что халат висел на плечах мешком. Кажется, он комплексовал по этому поводу и прятал руки в рукавах, пока не пришло время вновь позаботиться о своей пациентке.

— С добрым утром, — он произнёс это без особого радушия, будто так сказать просто следовало. — Сейчас я вытащу иглу из вены. Прошу проявить понимание и терпение.

Сил спорить просто не было, поэтому Нора уставилась на обтянутые кожей кости со вспухшими до красноты костяшками. Не походило, что такой человек мог драться голыми руками, однако беззащитным он точно не был: на поясе Нора сразу приметила недешёвый плазменный пистолет.

Всё вокруг казалось знакомым — по крайней мере, от логова трапперов ожидаешь чего-то вроде рейдерских жилищ с развешанными обезглавленными трупами. На фоне такой же серо-коричневой палатки позировал Нейт, когда присылал со службы фотоотчёты. Потолок просвечивал, хотя солнечного света на улице, судя по всему, было мало. Медицинское оборудование умещалось на подвижном столике, в алюминиевом подносе, и врач, встретив её взгляд, лишь развёл руками.

— Что я говорил про понимание? — он невесело усмехнулся, и Норе почему-то стало жутко: проступившие скулы вкупе с бледной кожей придавали ему сходство с мертвецом. — Когда-то я жаловался на ресурсы Последователей Апокалипсиса, а теперь убить готов за один шприц с Мед-Х. Insanire! [1]

Нора уставилась на настоящее, ещё живое ископаемое и не сразу нашлась с вопросом:

— Это была латынь? — врач хмыкнул, но поглядывал уже с интересом, будто ожидал чего-то, например, откровения под воздействием болезни и медикаментов. Конечно же, всё это время он изучал её, и Нора вся сжалась, мигом припомнив, где очутилась. Этот человек мастерски вводил в заблуждение, точно фокусник. — Кто такие Последователи Апокалипсиса? — наконец выдавила она, чтобы хоть как-то перевести тему.

— Ну, мы лечим, обучаем и отстраиваем мир, но люди почему-то упорно принимают наши посты то ли за вытрезвители, то ли за пункты халявной раздачи химии. Что, недавно выбралась? — он уставился на пип-бой и некоторое время молчал. Ответ ему и не требовался. — Впрочем, один мой знакомый и без билета Убежища такой носил. Так что либо ты убила и обобрала какого-то бедолагу, либо сама им являешься. Tertium non datur. [2]

— Я как раз что-то между, — Нора вздохнула, — пережила того, кто его носил, и выбралась.

Врач периодически будто забывал о ней и проваливался в собственные мысли. Слабость не покидала тело, но общение стало чем-то вроде мостика из вечной чёрной бездны в мир, который никак не мог переварить Нору и выплюнуть нормальной. Всё же смерть казалась куда страшнее, даже сейчас. Цепляясь за единственную соединяющую их ниточку, не считая капельницы, она снова попыталась выведать хоть что-то:

— Ты ведь тоже не отсюда?

— Должно быть, недостаточно провонял рыбой? Что ж, трапперы называют меня доком, а чтобы они точно не попутали при обострении, я не снимаю этот замызганный халат с самого Мохаве. Ты можешь звать меня хоть так, хоть по имени, Аркейдом, хоть Посланником Небесным.

Он точно был врачом: выдернул иглу без особых церемоний, одним нажатием заклеил ранку пластырем и отвернулся, чтобы скинуть в пакет одноразовый комплект. Нора была рада, что, возможно, не получит целый букет инфекций после местных пациентов. Про антисептики она даже не заикнулась и с тоской разглядывала расползающуюся под пластырем кровавую кляксу. Медицинская помощь оказалась как никогда своевременной, хотя Нора больше чувствовала себя оплеванной и выкинутой на обочину.

В глаза ударил резкий свет — это Аркейд включил маленький фонарик.

— Открой рот и высунь язык, — Нора подчинилась скорее по привычке. Никаких палочек от мороженого ей в горло не пихали, однако костлявые пальцы неприятно вцепились в подбородок. Её будто оценивали, насколько хороша для главного блюда… Хватка исчезла так же внезапно. — Головные боли? Тошнота? Галлюцинации?.. Что, всё сразу? Ничего. Ничего в этих краях необычного, я хотел сказать.

Оставив фонарик, Аркейд взял планшет с закреплённым листком бумаги, и Нора едва не рассмеялась от комичности ситуации.

— Что теперь? Сразу вскрытие проведёшь?

— Не торопись. Раны на спине заживают, инфекции себя не проявляют, — уклончиво ответил Аркейд, а затем всё так же непринуждённо продолжил: — Это же пустоши: люди каждый день умирают от обезвоживания, болезней и голода. Другое дело — из-за чужого ли голода?